ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

страницы | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |

Орлан-белохвост. Трагедия современных динозавров

«ZOO-БИЗНЕС» № 4 `05

Уже второй день светит яркое солнце. Снег посерел, сбился в ледяную крупу, спрятался, как зверек, под деревьями на северных склонах полесских дюн. Тронулся лед. Огромными островами странствуют по реке льдины, подгоняемые ветром и течением. Наезжают одна на другую, сбиваются в сказочные архитектурные постройки. За ночь на краях вздыбленных льдин мороз сплел кружева из инея, и они ослепительно играют в лучах утреннего солнца.
Папа берет брезентовый плащ, вешает на шею бинокль, я надеваю свои любимые красные резиновые сапожки, и мы идем на луг. На высушенном солнцем пригорке расстилаем плащ, ложимся на спины и какое-то время непрерывно бродим взглядами по небу, от горизонта до горизонта. Вдруг зоркий папин глаз «ловит» под облаками еле заметную точку, которую мне еще трудно увидеть даже в бинокль. Но, уже через несколько минут, я могу разглядеть могучий силуэт орлана-белохвоста. Медленно, лениво и степенно, без лишних взмахов крыла, птица, кружась, поднимается в теплых потоках воздуха, чуть сложив крылья, и планирует в нашу сторону, а найдя новый воздушный поток — снова набирает высоту. Вот уже можно рассмотреть растопыренные, как пальцы на руке, маховые перья и короткий, клинообразный, белоснежный хвост. Следом за ним на горизонте появляются вторая и третья птицы. В этот день мы с папой насчитали их около десяти. Орланы провели зиму на побережье Черного моря и сейчас возвращаются на места гнездования. Одни остаются у нас, другие летят вдоль русла Днепра, в более северные районы.
На следующий день отец выносит на луг большую рыбину. И уже через полчаса из окна нашего дома мы в бинокль наблюдаем за баталией, которая развернулась между четырьмя птицами, — не хуже той, что в фильмах про африканских животных: властелины воздушных просторов неуклюже, вприпрыжку отгоняют друг друга от своего обеда. В бинокль хорошо видны их мощные, желтые лапы, впечатляюще изогнутый клюв, янтарные глаза, оттененные надбровными дугами. Видно, как ветер вздымает белесые перья на груди и угловатых сгибах крыла. У одного хвост с мраморно-коричневым рисунком — это молодая птица. У орланов хвост белеет постепенно: с каждой линькой вырастают все более светлые перья и только к пятому году жизни орланы по праву могут называться белохвостами. В этом же возрасте они образовывают пары, которые не распадаются на протяжении всей их жизни.
Эти воспоминания пятнадцатилетней давности согревают меня в дождливое весеннее утро на опушке старого соснового леса. Уже четвертый год, в апреле, я навещаю знакомую пару орланов, которые каждый раз радуют меня успешным выведением своих птенцов. «Да и что им может помешать? — думаю я. — Такие беспрецедентные хищники! Это их надо бояться!». И как-то сразу вспомнилась огромная самка, летевшая к гнезду с полуметровым лещем в лапах, которую я встретила в прошлом году по пути к ее семейству. «И гнездо у них вон на какой высоченной сосне — метров 20, — и хоть бы один сучек на стройном, гладком стволе, искрящемся рубинами в солнечных лучах».
Наконец-то знакомый ольшаник! Стоит только перейти через него, и я увижу полянку с высокой травой, десятком корабельных сосен. На одной из них, в глубине высокой кроны, на гнезде двое маленьких, пушистых, головастых, неуклюжих птенцов, а на другой, рядом — гордо восседающая мать-кормилица, которая, увидев меня, слетит со своего насеста, и будет низко описывать круги, волнительно покрякивая.
Все это яркими красками рисует мое воображение!
Остаются последние 50 м. С дрожью в ногах и учащенным пульсом, всматриваюсь в молочно-серый просвет сосновых крон, ища знакомый размашистый силуэт, вслушиваюсь в шелест хвои, пытаясь уловить среди щебета зябликов до боли знакомое и родное сипливое кликание. Но все бесполезно…
До меня доносится тревожный запах горелой смолы… Ноги ступают по обгоревшей почве… Почерневшие жгуты травы, шишки, хвоя… Пни… Аккуратно сложенные, обтесанные, свежие бревна со слезинками смолы порождают тупую боль…
«А ведь у них наверняка в это время были уже птенцы».
Стоит ли сейчас писать о том, что каждый из нас несет ответственность за наше будущее и будущее всех живых существ? Эти слова давно уже упразднились и не задевают наших сердец. Кто сейчас задумывается о трагедии, происходящей с такими прекрасными, величественными, воспетыми поколениями птицами? Кого еще через несколько лет мы сможем увидеть только на фото в запыленных архивах или в музее в одном ряду с динозаврами?
И мы начнем сетовать на обледенения, метеориты, землетрясения, потопы и другие невероятные природные катаклизмы, но и тогда мало кто осмелиться заглянуть в свое сердце и признать в происходящем свою личную вину.
Анастасия Чуприна

Рекламные ссылки на другие сайты