Анонсы статей



ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

статьи схожей тематики

Болезнь и смерть Сергея Есенина

Ефрем Лихтенштейн



«День ушел, убавилась черта.
Я опять подвинулся к уходу.
Легким взмахом белого перста
Тайны лет я разрезаю воду».

«Там, где вечно дремлет тайна.
Есть нездешние поля.
Только гость я, гость случайный
На горах твоих, земля».

«Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых
яблонь дым!
Увяданья золотом охваченный
Я не буду больше молодым».


Все эти строки — очарование и грусть Сергея Александровича Есенина, быть может, самого удивительного и трогательного поэта XX века.
«В 1925 году он ушел из жизни. В резких жестах руки, в модуляциях голоса, распознавался табунщик, полный безотчетных влечений. Этот крестьянин был безукоризненным аристократом… Он трудился над стихом много, но это не значит, что мучительно и долго писал. Стихи складывались в почти законченную форму…
Несомненно, он болел манией преследования. Он боялся одиночества.… По вечерам и ночью, прежде чем зайти в номер, он подолгу оставался и одиноко сидел в вестибюле. Кто знает, что скрывалось у Есенина за этой манией, и что это была за болезнь…»
Этот портрет поэта соткан из воспоминаний современников. Что же это была за болезнь? Ее тайну раскрыл талантливый киевский терапевт, доктор медицинских наук, профессор Ефрем Исаакович Лихтенштейн. Есть категория, а вернее плеяда творцов, о которых, видимо, можно сказать: «Лучшие писатели среди врачей и лучшие врачи среди писателей». К ним принадлежит и Ефрем Исаакович, написавший необыкновенно интересные труды по медицинской этике и деонтологии, причем ярким пером. В 1974 году, уже после его кончины, в издательстве «Вища школа» вышла книга Е. Лихтенштейна под скромным названием «Пособие по медицинской деонтологии», на самом деле являющаяся редкостной поэмой о медицине. В предисловии к ней Герой Социалистического Труда, академик АМН СССР Владимир Харитонович Василенко, учитель Ефрема Лихтенштейна, писал: «В своей книге автор восхищается широким кругозором и всесторонней образованностью таких корифеев науки, как С. П. Боткин, В. П. Образцов, В. М. Бехтерев,
Г. А. Захарьин, Н. Д. Стражеско и рядом — представителей земской медицины, которые умели входить в контакт с больными людьми и являлись выдающимися деонтологами-практиками…
Но сам он предстает пред глазами читателя как мудрый и образованный человек с большой душой и отзывчивым сердцем. Следует отметить также, что профессором Е. И. Лихтенштейном опубликовано много серьезных научных работ, освещающих животрепещущие проблемы клиники внутренних болезней. И то, что именно такой человек взял на себя труд обозреть творчество Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, Г. Флобера, С. Цвейга и др. глазами врача, вполне закономерно. Я убежден, что ныне покойный Ефрем Исаакович Лихтенштейн с чистой совестью мог бы повторить и от своего имени слова знаменитого Сиденхема: «Никто не был пользован мною иначе, чем я желал бы, чтобы лечили меня самого…» Может быть, в силу этого деонтологические взгляды автора изложены в этой книге столь искренне!»
Книга, включавшая очерки «Деонтологические мотивы в творчестве Гюстава Флобера», «История болезни и смерть Моцарта», «А. П. Чехов как врач», «История болезни и смерть
М. М. Коцюбинского» и другие исследования, была переиздана в 1978 году, с предисловием Юрия Щербака, под названием «Помнить о больном», воспроизводящим заголовок одного из последних очерков Е. Лихтенштейна. Однако очерка о болезни и смерти С. Есенина в этих книгах нет, и теперь он предлагается вниманию общественности.
А история возвращения труда Ефрема Исааковича в родной город такова. Несколько лет назад академик АМН, член-корреспондент НАН Украины, видный токсиколог Исаак Михайлович Трахтенберг, также тяготеющий к литературному слову, издал книгу воспоминаний «Запоздалые заметки». В ней имелись и теплые строки о Е. И. Лихтенштейне. Один из экземпляров автор отправил в подарок дочери Ефрема Исааковича Исанне Лихтенштейн-Фиалковой и ее семье, в город Хайфу (Израиль), где они ныне проживают. В ответ с благодарственным письмом Исанна Ефремовна прислала отцовский очерк о болезни С. Есенина. Он опубликован академиком И. Трахтенбергом в следующем томе его заметок — «Непредвиденное продолжение». С его любезного согласия мы воспроизводим исследование Е.Лихтенштейна. Итак, ранее неизвестный очерк Е. Лихтенштейна.


Юрий Виленский


Е. И. Лихтенштейн Пренебрегая традиционными принципами врачебной тайны, трагическая медицина открывает описания тех болезненных состояний, которые сказались на творчестве и явились непосредственной причиной гибели Н. В. Гоголя и Ф. М. Достоевского, Г. Мопассана и
А. Тулуз-Лотрека… В этой неисчерпаемой теме такое множество загадок, что, вероятно, не одному поколению врачей придется еще возвращаться к изучению физиологии творческого труда вообще.
Свыше 45 лет прошло со дня кончины С. Есенина, а достоверных сведений о клинических обстоятельствах преждевременной гибели одного из популярнейших русских поэтов не появлялось в медицинской печати. В силу этого в литературоведении утвердилась версия о том, что главной причиной рокового финала была…« незащищенность поэта перед теми трудностями жизни и быта, которые встретились на его пути».
Между тем, профессиональный анализ литературного наследия С. Есенина может изменить оценку творческих коллизий поэта. Такая попытка представляется правомерной хотя бы потому, что одну из своих небольших заметок
С. Есенин завершил такими словами: «Что касается остальных автобиографических сведений, — они в моих стихах».
Ознакомление с творчеством С. Есенина указывают на то, что душевные срывы у поэта наблюдались с юности. Нарастание их можно явственно проследить и клинически осмыслить в произведениях различных лет.
В ранней юности, например, появились стихотворные раздумья о смерти. Так, в самом начале своего творческого пути Есенин писал о том, что «Я пришел на эту землю, чтобы скорей ее покинуть», «Звонки ветры панихидную поют». В последующую и более зрелую пору его жизни упорно сохраняются аналогичные мотивы: «Смерть в потемках точит бритву», «Понесут с могильным пением хоронить меня», «Скоро, скоро часы деревянные прохрипят мой двенадцатый час», «На московских изогнутых улицах умереть, знать, судил мне Бог» и др. Такие унылые настроения встречаются во многих произведениях С. Есенина вплоть до последних дней его жизни. Но со временем они приобретают уже колорит лирического прощания с жизнью: «Эту избу на крыльце с собакой, словно я вижу в последний раз», «Дайте мне на родине любимой, все любя, спокойно умереть». И, наконец, одно из беспредельно трагичных признаний: «И эту гробовую дрожь,
как ласку новую приемлю».
Случайны ли такие меланхолические настроения в творчестве С. Есенина? Исчерпываются ли они «эстетикой увядания», которой учил поэта С. Городецкий? Эти грустные мотивы возникли, кстати, еще за несколько лет до того, как алкогольная интоксикация могла наложить свой фатальный колорит на эмоциональный склад поэта. Не выражалось ли в этих стихотворных раздумьях то исподволь развивавшееся и прогрессировавшее страдание, которым С. Есенин был, возможно, одержим смолоду? И, наконец, не явилось ли болезненное пристрастие к алкоголю, возникшее в самом начале двадцатого года, лишь одним из клинических проявлений существовавшей ранее болезни? В стихотворениях С. Есенина содержится немало таких тревожных раздумий: «Друг мой, друг мой, я очень и очень болен, сам не знаю, откуда взялась эта боль», «Голова ль ты моя удалая, до чего ж ты меня довела».
Есть еще несколько врачебных наблюдений. В одной из автобиографических записей поэта имеется, например, такое замечание: «В семье у нас был припадочный дядя… Он меня очень любил, и мы часто ездили с ним на Оку поить лошадей». Даже такая, возможно, случайно оброненная фраза не может пройти незамеченной: С. Есенин, вероятно, размышлял о своей наследственной одержимости. Во всяком случае, в апреле 1913 года поэт писал
Г. Панфилову: «Меня считают сумасшедшим и уже хотели, было везти к психиатру… некоторые опасаются моего приближения. Ты понимаешь, как тяжело». С этим логично перекликаются и другие автобиографические сведения: «Среди мальчишек… я всегда был большим драчуном и ходил всегда в царапинах»… Не отсюда ли позже появились такие строки: «И на встречу испуганной маме я цедил сквозь кровавый рот: ничего, я споткнулся о камень, это к завтрему все заживет». Имеются более поздние стихотворные свидетельства, указывающие на тревожное состояние поэта: «Одержимый тяжелой падучей, я душой стал, как желтый скелет», «Не знаю, болен я или не болен, но только мысли бродят невпопад».
И в этом заключается, может быть, косвенное клиническое подтверждение имевшихся немощей поэта. В самом деле, в анналах трагической медицины сохраняются достоверные сведения о ряде высокоодаренных людей, страдавших генуинной эпилепсией. У них, тем не менее, до конца дней сохранялись полноценные психические данные и отсутствовали помехи к проявлению своей одаренности и творческих способностей. Д. Байрон, Ф. Шопен, В. Ван Гог, Ф. Достоевский, Г. Флобер… Вот далеко не полный перечень этих выдающихся деятелей культуры!
Несмотря на то, что в последние недели жизни у С. Есенина не возникало запойных состояний, алкоголизм, развившийся на благоприятной почве, явился одной из непосредственных причин гибели поэта. И можно только выразить сожаление о том, что среди друзей и знакомых, окружавших С. Есенина в эти мрачные дни, не оказалось доброго врача. Он разгадал бы, возможно, трагические замыслы поэта и предотвратил бы роковой финал… Древний постулат трагической медицины гласит: «Больному человеку в немощи его многое проститься должно…»


Приведенный выше очерк Е. Лихтенштейна заканчивается словами «Мир тебе, отшумевшая жизнь», пишет И.Трахтенберг. Адресуем, читатель, эти проникновенные и печальные слова также и самому автору — одному из ярких преподавателей нашей alma mater, блестяще соединившему две свои страсти — медицину и литературу. А вместе с ним, и всем нашим предшественникам, именами которых горд Национальный медицинский университет. Всматриваясь в строгие лица своих преподавателей на фотографиях, вспоминая их вклад в отечественную медицину, размышляя о традициях, ими завещанных, об их высоком гуманизме и человечности, преданности своему врачебному долгу, произнесем еще раз слова искренней признательности и почитания: светлая вам память, наши Учителя, и мир отшумевшей жизни!


Статьи на похожую тематику:

1. О. С. Сичов, Т. В. Гетьман Раптова серцева смерть: фактори ризику та профілактика

2. В.Л.Матлан Миеломная болезнь

3. Раптова серцева смерть. Фактори ризику та профілактика. Рекомендації Українського наукового товариства кардіологів

4. Раптова серцева смерть. Фактори ризику та профілактика (Рекомендації Українського наукового товариства кардіологів)

5. В. С. Дзюрак, С. А. Возианов Мочекаменная болезнь

6. Гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь и рефлюксоподобная функциональная диспепсия

7. Г. М. Бондаренко Болезнь Рейтера: современные взгляды на этиологию и патогенез

8. Т. А. Соломенцева Helicobacter pylori-позитивная, Helicobacter pylori-негативная язвенная болезнь: особенности патогенеза, диагностика, лечение



зміст