Анонсы статей



ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

статьи схожей тематики

Слово может спасти, слово может убить

Василий Шафар


В 1881 г. медицинская общественность России отмечала полувековой юбилей научной деятельности Николая Ивановича Пирогова. В Москве проходили торжества, посвященные этой дате. Все складывалось хорошо, если бы не небольшая язвочка во рту у Пирогова. Боль беспокоила явственно. Маститого врача осмотрели Николай Васильевич Склифосовский, другие хирурги. Они пришли к выводу, что это рак верхней челюсти и необходима операция.


Николай Иванович  Пирогов Пирогов был глубоко встревожен. Едва дождавшись окончания банкета в его честь, он поехал в Вену, к знаменитому Теодору Бильроту.
Осмотрев коллегу, Бильрот высказывался категорически против угрожающего диагноза, уверенно успокоив Пирогова, что это всего лишь банальное воспаление. И великий врач поверил ему. Существенное облегчение длилось несколько месяцев…
Однако ошибся ли Бильрот? Из его эпистолярия известно: он мгновенно распознал злокачественный характер заболевания. "Однако Пирогов вряд ли перенес бы операцию, — писал он в Россию. — Мне хотелось отвлечь внимание больного от сущности патологии, поддержать в нем твердость духа. Я поступил так, как этого требовали от меня мой долг и многолетний опыт". Слово надежды, по сути, святая ложь, возродили силы Пирогова, хоть, к сожалению, не надолго.
Слово — врач — больной. Медицинские анналы веков свидетельствуют, что в основе ятрогенных заболеваний, т. е. синдромов, ассоциированных с определенными действиями врача, нередко лежат его ошибочные в медицинском плане высказывания. Причем высказывания не в категории конкретных диагностических или прогностических ошибок, а повреждающие эмоционально и психологически, с формированием в ряде случаев психосоматического кольца патологии. Но ведь и пациент пациенту рознь. Таким образом, ятропатогении подобного рода (хотя, разумеется, существует и находится в целительном повседневном действии и круг ятросапогении) следует рассматривать, прежде всего, как негативную сторону взаимоотношений врача и пациента, как их следовую реакцию, а не просто непосредственный результат неверных в ракурсе психологической асептики действий врача.
Нелишне напомнить в этой связи, что ятропсихогения отрицательной направленности — не всегда просто кратковременный невротический ответ больного на подобное нарушение. Не так редко формируется псевдоятрогенный дефект, обусловленный неправильным субъективным восприятием действий и слов врача. Но, так или иначе, "зажигание" включил врач.
Все сказанное — преамбула к теме: "Слово и врач". Что же можно посоветовать? В информировании больного о его состоянии, в прологе необходимого дальнейшего профессионального контакта следует избегать необоснованного, и, главное, непродуманного использования медицинской терминологии. Казалось бы, нейтральные определения — вегето-сосудистая дистония, астения, гипертензия, гастрит, ларингит — могут служить сигналом негативной реакции. И если на данном этапе у больного возникают те или иные вопросы, а врач игнорирует их, торопится, не дает ясного, продуманного ответа в отношении диагноза и схемы лечения, причем ответа, в любом случае оптимистически окрашенного, это и предопределяет при некоторых личностных чертах пациента ятрогению.
Понятно, что такие моменты — вечный спутник медицины. Но сегодня, когда в обиход вошла инструментальная медицина и новые методы обследования — эндоскопические, компьютерные и ультразвуковые — требования к словесной асептике «возрастают». Следовательно, психологический самоконтроль, этическая самодисциплина — необходимый и, более того, обязательный фон работы врача с пациентом.
Видимо, циклы медико-психологических дисциплин и, в частности, учреждения медико-психологического факультета в составе Национального медицинского университета в плане осознания и воспитания, профилактических начал в плоскости деонтологии, о которой мы говорим — знак времени. Но знаменательно и другое: внимание христианской мысли к словесной стороне жизни. Так, видный британский теолог Д. Принс дефектом речи языка считает многословие. Он ссылается на изречение из Притч о том, что тревожные сновидения возникают из-за чрезмерных забот и точно так же слишком много слов у немудрого. Избавляться от подобной "языковой аномалии" особенно необходимо в медицине. Ведь сдержанность, невозмутимое выражение лица при подозрении на угрожающий диагноз, доброжелательность, выражающаяся в обдуманном обращении с больным — это и есть проявление любви к больному как ближнему своему, сколь бы ни романтично были окрашены слова врача. Христианство, возможно, зажигает перед человечеством, а значит, и перед медициной желанные светильники. Символично, что с мнением Д. Принса перекликаются и размышления академика Н. Амосова в одной из его последних работ "Идеология для Украины". Николай Михайлович пишет: "Разумеется, такой Бог, как Иисус Христос, ставит перед людьми отнюдь не биологические дилеммы: "Отдай последнюю рубашку", "Возлюби ближнего своего"… Но если бы не было идеалов, человек так не возвысился бы над обезьяной. Существует ли Бог? Да, существует, пусть в человеческом сознании, в понятиях миллиардов людей. И не случайно победил Бог, являющийся милосердным, что говорит о приоритете у человека добрых первоисточников". Какое ценное напутствие для наследников Амосова, возможно, не отрекшегося от атеизма, но призывающего к гуманистическим началам! Оно касается общества целиком, но врачей особенно.
Что должно служить незыблемой моральной платформой самовоспитания врача в аспекте деонтологической безукоризненности? Это совершенно конкретная жизненная программа: творить добро, сочувствовать, помогать. Возможно, перед нами одновременно и профессиональная потребность ощутить и нравственно оценить, к примеру, благодарную улыбку пациента после удачной операции и ответить ему столь же искренней радостью. Это и есть истинная плата за нелегкий труд врача, о котором Чехов однажды сказал: "Нравилось и хотелось жить". Альтруизм врача требует неподдельной интеллигентности, в том числе воспитанной, самосозданной. Современники отмечали, например, изысканный стиль поведения выдающегося хирурга Сергея Сергеевича Юдина. Взяв в свои ладони руки пациента, хирург как бы "переливал" в него свою энергию жизнерадостности и профессиональной уверенности. Всей своей внешностью Юдин олицетворял черты врача в лучшем понимании этого слова: скромная, но элегантная одежда, артистизм в манерах, культура речи, сочный и теплый тембр голоса. И, разумеется, никаких угрожающих, случайных слов…
Такой же привлекательной гармоничной личностью был известный киевский хирург профессор Михаил Исидорович Коломийченко. Даже в свои свободные вечерние часы он надолго задерживался в хирургической клинике Центральной больницы города (бывшей "Октябрьской"). Это было этическое "донорство" без назиданий: и консультирование коллег, и беседы с больными, а, в общем, психологическая поддержка каждого, кто в ней нуждался. Таковы примеры ятросаногении, иначе говоря, психологического оздоровления словом и поведением, — антипода ятропатогении. Можно, разумеется, далее рассказать об отрицательных, порою весьма опасных, стереотипах в поведении врача. Приведем лишь один пример, сославшись на пособие "Деонтология в медицине" под редакцией академика Б. Петровского. У студентки Н. при обследовании на станции переливания крови была диагностирована реакция Вассермана, оказавшаяся, в итоге, ложно-положительной. Однако девушку направили на обследование в кожно-венерологический диспансер. Врач, увы, с ходу повел себя весьма нетактично: "У вас, очевидно, сифилис, и вы наверняка уже кого-нибудь заразили. Этих лиц также нужно обследовать". Пациентка, собиравшаяся замуж, покинула кабинет в стрессовом состоянии и прибегла к суициду…
Однако перейдем к примерам ятросаногении. Во время Великой Отечественной войны президент АН Украины Александр Александрович Богомолец выполнял обязанности консультанта в нескольких госпиталях Уфы. Среди раненых был юноша с ампутацией рук. И как-то Богомолец принес в госпиталь книжку об американце, который тренировкой ног в большей мере преодолел последствие тяжелой инвалидности.
Характерно также, что слово как носитель ятросаногении — непременный атрибут украинской народной медицины. Известный врач-фитотерапевт Евгений Товстуха, развивающий данное направление, пишет: "Первым в контексте значительного арсенала средств народной медицины украинцы считают слово. Слово как двигатель воспитания ребенка, фактор заговоров от болезней, страхов, энуреза и т. п. в сочетании с культом лекарственных растений". Можно констатировать, что в этом нет ничего мистического.
Перефразируя высказывание В. Бехтерева, следует сказать: если больному после общения с врачом не стало легче, это был не врач.
Затронутая тема бесконечна. Мы ограничимся лишь несколькими рекомендациями: правилом работы врача любого профиля должна являться словесная сдержанность, скрупулезный анализ диагностической информации в присутствии пациента, психотерапевтический фон беседы. Профессиональное общение между врачами в присутствии больного должно предусматривать укрепление определенного психотерапевтического эффекта, но никак не наоборот. Слово и поведение врача в профессиональном понимании — это искусство, с его позитивной эмоциональной и нравственно-этической направленностью. Стремитесь, чтобы ваши идеи пациент воспринял как собственные. Мобилизуйте свои вербальные, смысловые ресурсы, сделайте аргументацию убедительной и искренней. Одновременно постарайтесь максимально внимательно слушать пациента, обращаясь к нему на "вы", даже если он моложе вас.


Статьи на похожую тематику:

1. Слово до читача

2. Слово специалиста о продукции Фармацевтической компании “Юрия-Фарм”



зміст