ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

страницы | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 |

ZOO-FITO № 6 `2002



БЛАГОДАРЯ СТАРЫМ ДЕВАМ НЕ ПЕРЕВЕЛИСЬ ЕЩЕ… КОТЛЕТЫ

ОПАСНЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ
Чарльз Дарвин сказал как–то, что благодаря старым девам в Англии не перевелись еще отбивные котлеты. В этой шутке большой биологический смысл, заключенный в невидимой взаимосвязи всех событий: старые девы, как известно, очень любят кошек, которые являются врагами мышей, которые разоряют гнезда шмелей, которые опыляют красный клевер, которым питаются овцы, из которых готовят замечательные отбивные. Значит, там, где много старых дев – много кошек, мало мышей, много шмелей, хорошие урожаи клевера, сытые овцы и много мяса для котлет. Возможно, эта шутка не слишком современна: и кошек держат не только старые девы, и кошки – далеко не главные истребители мышей, но суть остается неизменной. И жизнь иллюстрирует эту биологическую притчу сотнями наглядных примеров.
Один из них – драма, разыгравшаяся на Ямайке. В свое время жители этого острова страдали от легионов крыс, пожиравших сахарный тростник – пятую часть всего урожая. В 1844 году плантаторы решили покончить с таким положением дел, для чего с Южной Америки было завезено множество гигантских жаб с репутацией отчаянных пожирателей молодых крыс. Однако жабы не оправдали оказанного доверия. Тогда привезли хорьков. Но их тут, что называется, блохи заели (местные насекомые–паразиты), и хорьки почти все погибли. Наконец, в 1872 году кому–то пришла идея обратиться за помощью к мангустам. Купили их в Лондоне, в зоопарке, и выпустили в шуршащие тростники Ямайки. Но полуручные мангусты отказывались ловить крыс: они их боялись, поскольку никогда не видели. Пришлось ехать за дикими мангустами. Эти крыс не боялись, ели за милую душу. Прижились и быстро расплодились. А через десять лет съели всех крыс и принялись за… поросят, ягнят, кошек, водосвинок, щелезубов, ящериц, птиц и грозили истребить большую часть островной фауны. Иммигранты, которых пригласили на крыс, оказались куда более прожорливыми, чем грызуны, и вскоре стали настоящей угрозой для всего живого на острове.
Австралийская кроличья эпопея известна всем. В конце XVIII века первые поселенцы привезли с собой в Австралию пять пушистых зверьков, чтобы заняться кролиководством. Их очень берегли. Через семьдесят лет один из охотников по решению суда заплатил штраф в 10 фунтов стерлингов за то, что застрелил кролика на земле некоего Робертсона. А еще спустя несколько лет тот же Робертсон истратил 5000 фунтов стерлингов, пытаясь истребить кроликов в своих владениях, но увы, безуспешно. Расплодившиеся, кролики стали национальным бедствием Австралии – они просто-напросто пожирали ее, угрожая погубить овцеводство – основную статью дохода на континенте. Жители страны объявили кроликам настоящую войну с применением авиации, отравляющих газов и воинских подразделений. Но кролики не сдавались, удалось лишь несколько оттеснить их во внутренние пустынные районы страны, отгородившись от зверьков «китайской» стеной новейшего образца – хитроумными заборами из колючей проволоки, которые оплели весь восток и юго–восток континента, протянувшись на тысячи километров. Но кролики продолжали расселяться и множиться. Даже когда по их души завезли лисиц, уязвимыми оказались не они, а местные звери, совершенно не знавшие хищников. Не принеся пользы, лисы вторично нарушили равновесие. К счастью, победить кроликов все-таки удалось – микробиологи вызвали у зверьков эпидемию, и болезнь за короткое время извела грызунов.
Таким образом переселение животных – дело далеко не безобидное. Тем не менее люди продолжали перевозить животных на вновь открытые земли, в одних случаях из сентиментальных чувств к прежней родине (так в Америку завезли воробьев), в других – желая сознательно «обогатить дикую природу». Результаты всегда были плачевны, что подтверждают приведенные ниже факты.
Вернувшись домой после летнего путешествия с матерью в Африку, пятилетний мальчуган вынул из чемодана трех симпатичных и очень больших (величиной с кулак) улиток. Мать заставила его немедленно «выбросить эту гадость» за окно. Знали бы мать и сын, кому они дали свободу. Это оказались ахатины. Не прошло и года, как они съели зеленые окрестности Майами. Они пожирали траву, цветы на клумбах, бурьян, кору деревьев в садах и даже штукатурку домов (им нужен был материал для строительства панциря). Не встретив ни малейших трудностей, три улитки дали миллиардное потомство, что заставило людей ударить в набат. И люди принялись травить ахатин, собирать в корзины. Но еще неизвестно, кто окажется проворней: люди, уничтожающие улиток, или плодящиеся улитки.
Такими же бесконтрольными новоселами стали, привезенные из Америки в Скандинавию норки, которым пришлись по вкусу лососевые рыбы. Китайский краб, очутившись в Европе, начал пожирать в озерах и реках все, чем питались до него рыбы, к тому же он подрывает дамбы. Случайно прихваченная с Дальнего Востока (видимо, на корпусе корабля) ракушка рапана полностью уничтожила знаменитых черноморских устриц.
А вот еще один печально известный пример, знакомый всем любителям картошки. Впервые о колорадском жуке заговорили в конце XIX века в американском штате Небраска. У себя дома, на плато Колорадо, полосатый жучок знал в природном сообществе «свой шесток» и был не лучше и не хуже других шестиногих. Питался тем, что было «выделено» для него природой – дурманом, беленой, белладонной. К тому же, в зарослях диких трав у него было много врагов. Но как только в Америке появились огромные площади, занятые исключительно картофелем, жучок стал плодиться со страшной силой. Еще вольготнее ему оказалось в Старом Свете – те же поля картошки, а врагов в природе не существует. После войны 1914 года жук оккупировал Францию, Германию, Бельгию, Испанию, Грецию, Данию, Голландию, Италию, Чехословакию, Болгарию, Польшу. В 1958 году жук появился у нас в Закарпатье и на Львовщине. Вряд ли надо рассказывать, какие он принес неприятности…
Ясно одно – появление любого чужеземного организма в новой среде всегда чревато опасностью. Поэтому зоологи с большой осторожностью берутся «обогащать фауну», и на многих границах действуют биологические кордоны. По этой же причине тщательной изоляции подвергаются образцы грунта с других планет.

НЕОБХОДИМЫЕ ХИЩНИКИ
Уж кого–кого, а волков всегда считали врагом №1. Их уничтожали, устраивая облавы, травили стрихнином, стреляли с вертолетов. Американский президент Теодор Рузвельт (сам заядлый охотник) решил в свое время сохранить оленей на одном из плато в Аризоне. Для этого перебили всех волков, а заодно и пум. Казалось, олени должны были теперь процветать. И они, действительно, поначалу сильно расплодились. Но потом тысячами стали дохнуть. Нечто подобное случилось на Аляске в 1947 году: для сохранения северных оленей–карибу в одном из заповедников тоже расправились с волками. В течение 10 лет поголовье карибу выросло в десять раз, но потом стало катастрофически падать. Почему? Во–первых, им не хватало корма, а во–вторых, неполноценные, нежизнеспособные и больные олени, которые раньше уничтожались волками, оставались жить, принося хилое, нестойкое к болезням потомство. Американский натуралист Л. Крайслер, долго жившая среди волков и оленей, пишет, что чаще всего жертвой становится неполноценный олень, то есть тот, кто «не может резво бегать, а бежать он не может или из–за болезни копыт, или потому, что его легкие заражены ленточным червем или ноздри забиты личинками носового овода». Избавляя природу от слабого животного, хищник, можно сказать, оздоровляет обстановку в лесу. Когда охотоведы осознали этот факт, волк получил уважительный эпитет – санитар леса. Конечно, близ табунов домашних животных такие «санитары» вовсе нежелательны, но в обычной среде их отстрел запрещен или контролируется.
А в Африке почти начисто выбили леопардов (позарез нужны были шубы). Исчезновению опасной кошки очень обрадовались крестьяне, у которых леопарды иногда воровали козлят. Увы, со временем им пришлось горько пожалеть о случившемся: через несколько лет фантастически расплодились и стали настоящим бедствием для полей бабуины. Оказывается, леопард был очень нужным зверем: ежегодно убивая десятки тысяч обезьян и диких свиней, он крепко держал их в узде.
Есть свои «работники по очистке» и среди птиц: это ястребы, соколы, филины. Но, как водится, их пользу ощутили только после того, как перебили. Случилось это в начале прошлого века в Норвегии. Таким путем хотели приумножить белых куропаток, избавив их от естественных врагов. Но дичи не прибавилось, а, наоборот, год от года становилось все меньше. Некому было пресечь распространение инфекционных болезней, и куропатки гибли – главным образом, от поражения кишечника паразитами.
Аналогичные процессы происходят и в водной среде: например, в водоемах, где выдр становилось меньше, уловы рыбы сначала ненадолго увеличивались, а потом быстро убывали. Когда здесь снова начинали разводить выдру, рыбы вскоре становилось больше. Выяснилось, что выдры поедают главным образом больных рыб, производя тем самым естественную дезинфекцию рыбьих стай.
И щука полезна! Она ловит преимущественно слабую или больную рыбу, что способствует росту здорового поколения. Там, где есть щуки, рыба здоровее и крупнее: чувствуя опасность, она больше двигается и быстрее растет (недаром сказано: на то и щука, чтобы карась не дремал). Зная это, рыбоводы специально запускают щук в пруды, где разводят карпов или карасей.

ТАЙНЫЕ СВЯЗИ
Бывает, и не думают люди ни о каких переселениях животных, роют себе каналы, улучшают, казалось бы, земли, как вдруг тайные биологические связи дают о себе знать самым невообразимым образом.
Пожалуй, ни одно животное в мире не истребляет травы и деревья с такой быстротой, как… маленькая козочка. Гибель лесов, принесенных в жертву козьему аппетиту, – одна из самых печальных страниц в истории цивилизации. Козы съели дочиста леса Северной Африки, Испании, Турции, Сирии, Ливана, Палестины и многих других стран. Там, где долго пасутся большие стада коз, всякая растительность исчезает с лица земли, и некогда цветущий край превращается в пустыню. Козы не только уничтожают зеленые побеги: добывая семена растений, они буквально грызут землю. А оголенная почва, особенно на склонах гор и холмов, остается без защиты и переходит во власть эрозии. Эрозия разъедает плоскогорья Кастилии, эрозия превратила в пустоши склоны Атласских гор. Кедровое дерево – большая редкость теперь в Марокко. А где те кедровые рощи Ливана, в которых рабы царя Соломона заготавливали деревья для храма в Иерусалиме? Их нет. Такая же картина в Турции. В античное время Малая Азия была живописной страной, утопавшей в рощах и садах (недаром ведь рай земной – сады Эдемские – помещены где–то на ее восточных окраинах). Теперь это почти сплошь полупустыня. И во всем виноваты козы.
Зато там, где антикозьи законы удалось провести в жизнь со всей строгостью, пустоши отступают, а животные возвращаются в места, откуда их изгнал человек и его козы. Примером могут служить Кипр, Венесуэла и Новая Зеландия, где борьба с ненасытным животным велась под лозунгом: «Даже одна–единственная коза, оставшаяся на свободе, представляет национальную опасность!»
На протяжении многих лет морская минога заходила в озеро Онтарио для нереста, но в Великие озера не попадала – ей мешал Ниагарский водопад. И вот построили канал в озеро Эри. Минога не сразу нашла новый путь, только через сто лет ее обнаружили в этом озере. Зато дальнейшее расселение произошло со скоростью взрыва. В 1930 году миноги добрались до речки Сент–Клер, в 1937 году перешли по ней в озера Гурон и Мичиган, а в 1946 году достигли Верхнего озера. Результат: через десять лет после вторжения миноги ежегодный улов гольца в водах в озерах Гурон и Мичиган снизился с 3900 до 12 тонн.
Еще один пример – страшное наступление хомяков в Чехословакии в 1972 году. Все началось с постройки дамб, защищающих Восточно–Словацкую низменность от паводков, крупных мелиоративных систем, значительно снизивших уровень грунтовых вод. Тогда хомяк сказал «большое спасибо». А когда в ход пошла колхозная техника, существенно увеличившая потери зерна и соответственно создавшая избыток пищи для желающих, радости хомяка не было предела. По сути ему были предложены такие условия жизни, о которых он и не мечтал. Миллионы грызунов наводнили местность: в норе, где в обычные годы проживал один нелюдимый хомяк, оказались десятки животных, которые друг друга согревали, оплодотворяли, но одновременно и пожирали. Каннибализм среди хомяков стал массовым явлением. Вот как описывает в то время свою поездку по низине реки Тисы чешский журналист Йозеф Велек: «Мы ехали по дороге, напоминающей стол мясника. Хомяки хрустели у нас под колесами, и водителю приходилось проявлять изрядную сноровку, чтобы удержаться на асфальте. Сотни голодных, отощавших грызунов терзали кровавые останки своих товарищей и заглатывали их вместе с костями. Однако колеса проезжающих машин, выполняя роль палачей, спасали новые тысячи хомяков от голода, истощения и смерти». Полчища хомяков наводнили стога, сеновалы, силосные хранилища, прописались на постоянное жительство в конюшнях, коровниках, телятниках, свинарниках и птичниках, нападая на поросят, цыплят и кроликов. Незванные гости забрались даже на пятые этажи панельных домов в новых микрорайонах на окраинах городов. В конце концов на поле боя сошлись 35 миллионов хомяков и 26 тысяч дератизаторов, несколько месяцев занятых разбрасыванием отравленного ячменя. Так закончилась война с хомяком обыкновенным в Восточной Словакии. Недооценка нарушения естественного равновесия в природе обошлась государству в 100 миллионов крон.
Увы, подобных примеров – множество. Плохо зная архитектуру природы, но пытаясь тем не менее внести в нее свои поправки – вынуть одни кирпичики или добавить другие, – зачастую мы только разрушаем великолепное здание.

Материал подготовила Н. Мищанчук


Рекламные ссылки на другие сайты