ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

страницы | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |

4 `2003



Рассказ о людях, зверях и не только…

Случилось это поздней весной, почти сразу после того, как мы переехали жить на Куреневку. Дедушка мой умер, и я стала владелицей однокомнатной квартиры. Никакой радости по этому поводу я не испытывала. По большому счету, квартира эта была мне абсолютно не нужна; ведь мы больше не могли приходить к дедушке в гости и, сидя на его крохотной кухне за чаем, слушать бесконечные и причудливые рассказы о прошедших годах. Он был почти ровесником ушедшего века, этот бравый морской пехотинец, ветеран труда, получивший в семьдесят лет водительские права и так и не расставшийся до последних дней ни со своим автомобилем, ни со своим собственноручно возделанным садом. Бывало, скажет он: «А вот мы с твоей бабушкой в тридцать девятом году…», – и ты уже начинаешь понимать, что 1939 год – это не столь уж древняя история, вот сидит напротив тебя человек, пьет чай и запросто так говорит: «…мы в тридцать девятом». Теперь эти столь дорогие для меня мгновенья ушли; ушли навсегда и безвозвратно, а мы остались жить, став на целое поколение старше.
Но вернемся к тому яркому майскому утру. Безмятежную тишину разорвал страшный, почти человеческий вопль. Боль, ужас, страдание и немой вопрос – за что?! – промелькнули в собачьих глазах. В окружающих домах распахивались окна, вокруг собралась порядочная толпа. Виновник происшествия – огромный ротвейлер Ник, – мгновенно скрылся со своим хозяином в парадном. Остолбенев, я держала на руках свою собачку. Как?! Еще секунду назад это несчастное искалеченное существо было роскошным холеным красавцем! Мой знаменитый ДОН МАРИО, победитель выставок, производитель чемпионов…
- Скорее ищи дырку! – кричал мне какой-то мужчина из толпы. Но раны не было. Правая задняя нога была неестественно вывернута наружу, дотронуться до нее пес не давал. Что там? Перелом, растяжение, трещина? Я не знала. Видимо, собаку просто подняли за шиворот и ударили о бетонные плиты дорожки.
- Пойдем, – сказал мне тот же мужчина, – поговорим с хозяином ротвейлера.
Я почти машинально двинулась за ним. Хозяин Ника – Витя – был крупным, грузным, бритоголовым человеком. На поясе мобильный телефон. Разговаривали мы с ним на лестничной площадке. Из открытого дверного проема доносилось два истеричных женских голоса. Прислушавшись, я узнала, что, оказывается, у меня всю жизнь была хромая собака – и вот теперь я не упускаю случая оклеветать бедного, ни в чем не повинного Никушу и содрать с его хозяев бешеные деньги! Ну да, а зачем же я еще могла прийти!
- Смотрите, что вы наделали, – сказала я Вите.
- У девушки из-за вас проблемы. Надо как-то это решить, – добавил мой новый знакомый, Валера.
- А что решать-то?! Что решать?! Когда моего Ника мастино порвал, я ни к кому не ходил. Собаки есть собаки, они всегда дерутся. Пусть сама и лечит. Ветеринар, вот пусть и лечит! – (И откуда только знает? Лично я его второй раз в жизни вижу.) – Слышишь? Сама лечи! А я сейчас браткам позвоню, вот и все решение! Для пущей убедительности он схватил мобильный телефон и стал тыкать в него пальцами.
«Ну и труслив же ты, батенька! А на вид – такой большой… Ладно, пойдем отсюда, не до тебя сейчас», – подумала я. Этот «милый человек», вероятно, по простоте душевной не подозревал, что, выпуская ротвейлера во двор без намордника и поводка, он нарушает закон и, следовательно, просто напрашивается на неприятности!
Куда теперь? Звоню в одиннадцатую клиническую больницу, в реанимацию. Филимоновна, слава Богу, на дежурстве. Ирина Филимоновна, ежели кто не знает – мой лаборант. Делает анализы моим четвероногим пациентам. Двадцать лет работы в реанимации – тысячи спасенных человеческих жизней, а звериных, наверное, даже больше. Вместе с ней мне блестяще удаются самые запутанные случаи. Обычно, записав сухие цифры – анализы крови, мочи, биохимические данные, я задаю лишь один-единственный вопрос: «Ирина Филимоновна, а жить-то он будет?» И почти всегда слышу: «Безусловно, организм борется, ты ему только немного помоги». Лишь считанные разы ответы были отрицательные и случаи эти, действительно страшные, я буду помнить, наверное, до конца жизни…
Ну вот. Поднимаюсь на второй этаж.
- На балкончик, на балкончик его, – шепчет Филимоновна, – что тебе принести? Обезболивающее, глюкозу, капельницу? Прокапай его, пусть отойдет от шока, а я пойду с рентгенологами договорюсь.
Рентген показал, что перелома не было, но еще неизвестно, что лучше это было или хуже. Тазобедренный вывих. Для выставочной собаки это означает конец карьеры и безотрадную перспективу остаток жизни провести на трех лапах. Больная лапа будет беспомощно болтаться, не доставая до земли, мышцы ее будут постепенно атрофироваться, становясь при этом не толще пергаментного листка. Наверняка, Вы видели таких собак на улице, и вот теперь знаете, что же, собственно говоря, могло с ними приключиться.
Дон МАРИО, получив солидную дозу обезболивающего, лежал под капельницей. Настоящая, тяжелая злоба медленно закипала у меня в груди. Дон МАРИО. Красавец, ласкуха, умница, за всю свою жизнь не обидевший даже мухи! И в этот самый момент, прямо здесь, на больничном балконе пришло прозрение. Я поняла одну вещь, точнее даже две. Во-первых, Дон МАРИО будет бегать на четырех, а не на трех лапах. Во-вторых, я найду способ приструнить этого злополучного Витю, – его ротвейлер будет ходить по двору в наморднике и на поводке, как, собственно говоря, ему и полагается в общественных местах.
Я понимала, что самой мне Дона МАРИО не вылечить. Когда дело коснулось моей собаки, я с изумлением заметила: сейчас я отнюдь не ветработник, а всего лишь перепуганная и растерянная хозяйка, каких я постоянно вижу перед собой уже не первый год. Но я знала лишь одно – со своей бедой я всегда могу прибежать к Петру Леонидовичу.
Да, конечно, преподавателей у каждого из нас в жизни очень много. Сначала школа, потом техникум или вуз, а кое у кого еще и аспирантура. Но вот Учитель за редким исключением, бывает всего один. Именно таким и был Петр Леонидович, заслуженно считавшийся одним из лучших ветеринарных хирургов столицы. Я знала, что Дон МАРИО попал в надежные руки, что мне теперь не надо ломать голову бессонными ночами, а всего лишь точно выполнять то, что скажут.
Вот вроде бы и все уже позади. Дон МАРИО с забинтованной ногой лежит на солнечной лужайке перед окнами операционной. Даже не оправившись толком от наркоза, он пытается ползти, чтобы дотянуться до одному ему ведомой травинки, а достав, принимается жадно уплетать невзрачный кустик. Пес собирается бороться до конца, а природа и древний инстинкт подсказывают ему, как нужно действовать, когда попадаешь в передрягу.
Я не стану подробно рассказывать о бесконечных повторных вывихах, когда, казалось, после стольких трудов приходилось все начинать заново. Поврежденные связки и травмированная капсула не могли удержать сустав в правильном положении. Я помню это, словно все было вчера. Снова ставим кости на место, делаем новую, еще более совершенную повязку, достаем еще более дорогие и дефицитные препараты. В порыве отчаяния я как-то спросила: «Петр Леонидович, а может сделать операцию на суставе?» Знаменитый хирург строго посмотрел на меня. «Запомни, девушка, самая плохая терапия лучше самой хорошей хирургии», – и сделал новое назначение. Дону МАРИО достали самую лучшую протеиновую подкормку. Самые известные спортсмены-тяжелоатлеты делились со мной секретами лечения поврежденных связок и мышц. Уж кто-кто, а они испытали все это «на собственной шкуре». Наилучший рацион, массаж, лечебная физкультура – мы не упустили ничего. Очень помогло плавание, оно не дает ослабеть мышцам и в то же время снимает нагрузку со связок и суставов. Когда Дон МАРИО пошел на четырех ногах, я еще не верила в чудо. Почему-то уверенность в успехе пришла лишь тогда, – я четко это помню, – когда пес остановился у столба и, как все псы, задрал ногу. Нет, задрал он не больную, а здоровую, – на той, когда-то больной ноге он просто стоял – стоял, как стоят все собаки! Да, ради таких моментов в жизни можно многим пожертвовать! Оказалось, это не только мое мнение. Я подарила Петру Леонидовичу портрет Дона МАРИО, сделанный на его первой после травмы выставке. Пес стоял возле огромного кубка с гордо поднятой головой и, видимо тоже, на какой-то свой собачий манер праздновал победу. «Получилось! У нас получилось!» – восторженно повторял этот сдержанный солидный человек, редко чему-либо удивлявшийся в жизни.
А что же Витя? Мне не очень хочется о нем вспоминать, но без этого рассказ будет неполным. Я позвонила в отделение милиции, выяснила, как зовут нашего участкового, Роман Владимирович оказался ревностным служакой и в тот же день зашел к нам домой. Молодой парень, почти мой ровесник. Помню еще, что, заполняя какой-то бланк, он спросил, кто живет в квартире.
- Я и мой парень, – ответила я (тогда мы еще не были женаты).
- Так, – отозвался Роман, – пишем: сожитель. Уловив мой взгляд, он смущенно пробормотал: «Вот, видите, как это некультурно называется…»
- Ну и что же случилось? – спросил он. Я красноречиво указала на трехногого Дона МАРИО. Четвертая лапа была приклеена пластырем к животу, чтобы обеспечить неподвижность сустава. Вкратце описала, что произошло.
- Так заведите и себе такого же, чтобы всех кусал, – посоветовал Роман.
- Да я их терпеть не могу! – запальчиво воскликнула я, хоть это и было неправдой. Все они, пациенты ветеринарного врача, – все без исключения, – мне глубоко симпатичны. В любом из них есть своя изюминка, и уж, конечно, не они виноваты в том, что хозяева у них оказываются столь разными людьми.
Мы еще несколько минут поговорили о каких-то незначительных вещах, и Роман ушел. Разговор наш происходил незадолго до обеда, а на следующее утро я увидела во дворе жену Вити, Лену. Она выгуливала Ника в наморднике на поводке-рулетке. Мне, собственно, ничего больше от них не было нужно, однако через пару дней ко мне постучалась гостья. Это была соседка. Симпатичная пожилая женщина оказалась хозяйкой великолепного добермана. Прослышав о том, что я, так сказать, «на короткой ноге» с представителем закона, она принесла мне большущую петицию. Подписалось больше двадцати жильцов. Список Витиных «подвигов» занимал почти два листа. Скандалы, грубость с соседями и натравливание своего ротвейлера на других животных (преимущественно бездомных, но иногда и домашних), казалось, были его любимыми развлечениями. Его прелестная жена почему-то специализировалась на скандалах в окрестных продмагах. Что поделаешь, встретив назавтра во дворе Романа, я передала ему бумагу. Витю опять вызвали, и опять он прислал в отделение вместо себя беременную жену. Видимо, с законом у этого человека были весьма напряженные отношения. Нику купили металлический намордник и коротюсенькую цепочку. Но было уже поздно. Хозяева ротвейлера оказались в кольце коллективной ненависти, которую сами же в свое время и посеяли. Сейчас зерна давали обильные всходы. Бедняги, теперь им не позавидуешь. Не так вышел, не так посмотрел, не так поздоровался – тут же в милицию летели новые жалобы. Снова и снова горемычная Лена отдувалась за своего непутевого мужа. Скорее всего, за Витей числилось что-то посерьезнее, чем неуживчивость характера, потому что однажды во двор приехал джип, из которого вышел отряд «Беркута». Больше мы Витю во дворе никогда не видели. Через несколько дней его семья, сложив вещи, бросила квартиру и уехала в неизвестном направлении. Ник, притихший и испуганный, тоже сидел на тюках с вещами и растерянно оглядывался вокруг. Скоро, очень скоро твоей хозяйке станет совершенно не до тебя. Какая тебя ожидает судьба? Этого я, наверное, не узнаю никогда…
История эта начала постепенно забываться, отходить на второй план. Через пару месяцев мы с изумлением узнали, что готовимся стать родителями. В связи с этим было предпринято два важных шага. Мы, к величайшей радости наших родителей, поженились, а также сумели существенно расширить свою (точнее, бывшую дедушкину) жилплощадь. Мы сейчас живем в просторной двухкомнатной квартире в пригороде. Малышке тут хорошо, так же как и Дону МАРИО. Сразу за домом находится парк, спортплощадка – и все это плавно переходит в сосновый бор со всеми его атрибутами: ягодами, грибами и великолепными полянами. Кто не верит – приезжайте к нам в гости; мой муж готовит отличные шашлыки на нашей любимой полянке метрах в трехстах от дома. А потом сходим на пляж искупаться. Если вы любите виндсёрфинг, то великолепный частный клуб всего в трех километрах, гоняйся, сколько хочешь. Большой город из наших окон – как на ладони: виден Московский мост и вся Троещина, а в хорошую погоду в далекой прозрачной синеве отливают золотом купола Лавры и Софии…
Дон МАРИО – по-прежнему красавец, каких мало. Забот у него прибавилось: по-видимому, он всерьез взялся за воспитание нашей дочери. Весной я собираюсь взять еще одного щенка шелти, чтобы не прерывалась связь поколений. Так что готовься, дорогой друг Дон МАРИО,– скоро тебе придется воспитывать еще одного несмышленыша! Но это будет уже совсем другая история.

Ольга Павленко


Рекламные ссылки на другие сайты