ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

страницы | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 |

ZOO-FITO № 8-9 `2002



СТРИЖОНОК ПО ИМЕНИ ЦЫПЛЕНОК


«Да он и до завтра не доживет», — сказала я, глядя на заморыша-стрижонка, который неподвижно лежал на ладони соседки Иры, полузакрыв глаза…
Соседи уже два раза приносили мне взрослых стрижей, которых они обнаруживали у себя на балконе беспомощно сидящими на полу. Почему птицы не улетали? Ответ на этот вопрос кроется в строении тела стрижа, не приспособленного для взлета с земли. Длинные крылья и короткие лапы не позволяют птице достаточно оттолкнуться, чтобы подняться в воздух с ровной поверхности. И из-за этого стрижи часто попадают в «балконный плен». Непревзойденные пернатые летуны уверенно чувствуют себя лишь в небесных просторах, а на земле беспомощны и слабы. Спасти попавших на балкон стрижей легко, но немногие люди знают, как это сделать. В обоих случаях я относила птиц на пустырь, подальше от строений и подбрасывала в воздух. Почувствовав родную стихию, стрижи взмывали в небо, как стрелы, в считанные мгновения набирая немыслимую высоту и действительно доказывая, что они самые лучшие, быстрые из всех птиц. Небо для них ближе, привычней и удобней, чем земля, в нем они проводят большую часть своей жизни.
Когда я увидела, что на этот раз мне принесли не взрослого стрижа, а птенца, то даже и не надеялась его спасти. Во-первых, стрижонок был очень слаб, а во-вторых, судя по данным орнитологической литературы, выкармливание этих пернатых настолько сложное и бесперспективное дело, что не стоит за него и браться. Стрижи кормят своих отпрысков насекомыми, причем птенцы открывают клювики только при непосредственном контакте с клювами своих родителей. Лишь в одной книге был описан случай успешного выкармливания стрижонка: пищей для птицы служило сырое говяжье мясо. Все это я поведала Ире, после чего взяла птенца на свое попечение, пообещав соседке сделать все возможное для спасения птички, предупредив на всякий случай, что вряд ли стоит рассчитывать на счастливый конец. Нужно упомянуть, что Ира нашла стрижонка в жаркий полдень, он лежал на дороге почти в центре города, и неизвестно было, как и когда он туда попал. И прошло немало времени до того момента, когда он попал ко мне. Не удивительно, что птенец выглядел обессиленным. Но, как бы ни была мала надежда на успех, стрижа надо было спасать. Начались наши с птенцом «муки творчества». Прежде всего, его нужно было накормить и напоить. Хорошо, что у стрижат большой и вместительный рот. Если мне удавалось вложить в него кусочек мяса, то стрижонок, казалось, даже с аппетитом проглатывал его. Вся сложность заключалась в том, чтобы вложить… Тут уж начиналась виртуозная работа: одной рукой я держала стрижонка, другой - мясо. При этом надо всего лишь открыть пальцами клювик и мгновенно положить в него пищу. При этом птенчик оказывал сопротивление всем моим манипуляциям. Такие вот муки, но выбора ни у меня, ни у стрижонка не было. Всю нелегкую процедуру кормления я старалась проводить как можно нежнее и аккуратнее, чтобы не вывихнуть птенцу челюсть, а это было очень непросто. Решив, что достаточно намучила себя и питомца приемом пищи, я отправила стрижонка спать в самодельное гнездышко, сооруженное из картонной коробки, застеленное тряпочками и салфетками. Утром я удивилась, увидев что мой пернатый друг не только жив, но и как-то бодро-ожидающе посматривает на меня глазами-бусинками. Опять начались «творческие муки» — снайперское попадание мясом в беспокойный клюв. Волнуясь, чтобы стрижонок не испытывал жажды, я давала ему пить воду из чайной ложечки и, кроме того, мясо перед кормлением вымачивала в воде и иногда обваливала его в толченом глицерофосфате кальция. Хоть такая диета не нравилась моему питомцу, но расстройства пищеварения от нее у него не было. Видя, что стрижонок окреп, я решила испытать его летные способности. Испытания проводила все на том же пустыре-полигоне, с которого так счастливо стартовали прежде плененные балконами два взрослых стрижа. Но мой птенец, подброшенный в воздух, расправил крылья и…тяжело плюхнулся в траву. Сделав на всякий случай еще пару попыток подружить стрижонка с воздушной стихией, я отправилась с моим питомцем домой. Начались будни, состоящие из бесконечных мучительных кормлений. В какой-то день мне показалось, что я перекармливаю птенца. Но, сократив количество корма, я заметила, что стрижонок погрустнел и стал меньше двигаться. Пришлось вернуться к прежней норме кормления, после чего состояние питомца улучшилось. Я никогда бы не подумала, что буду так радоваться каждой влетевшей в квартиру мухе. Заметив в помещении несчастное насекомое, я закрывала все окна и двери (не дай Бог, улетит мушенция) и с фанатичным упорством голодного индейца-охотника выслеживала жертву до полной и окончательной ее поимки. Стрижонок с явным удовольствием глотал мух, так что усилия мои не были напрасными. Сын также помогал в заготовке разнообразного корма для птенца, ловя для него кузнечиков. Мы привыкли к нашему пернатому постояльцу и даже кличку ему дали — Цыпленок.
— А как там поживает наш Цыпленок?
— Ой! Смотри, Цыпленок крыльями машет!
Действительно, стрижонок становился все более активным. Иногда он выкарабкивался на край коробки и часто-часто махал крылышками — тренировался. А еще он научился самостоятельно вылезать и залезать в свое гнездышко. Вообще Цыпленок был очень мил, кроток и трогателен. Мы полюбили его, и он стал НАШ, а не просто какой-то чужой стрижонок.
А вот ответной любви со стороны птенчика не наблюдалось. Да и как можно любить своих «мучителей»? Цыпленок уже знал, что если его достают из коробки, садят на стол и крепко держат рукой, то вскоре последует насильное открывание клюва с заталкиванием в оный невкусного мяса. Поэтому старался всеми силами вырваться и, волоча крылья, ковылял на всех парах обратно к своей коробке. Но я была неумолима, так как видела, что стрижонок, несмотря на все наши кормленческие мучения, растет и крепнет. У птицы заметно вытянулись крылья, хвост; покрылась перьями ранее лысая шея. Примерно раз в два дня я выносила Цыпленка на пустырь и проверяла, может ли он летать. И вот однажды…
Однажды он меня, с одной стороны, обрадовал, а с другой — напугал: он вдруг полетел. Но не в высь, а низко-низко над землей и приземлился где-то метров за 300 от меня. Это был первый полет стрижонка, что было само по себе радостным событием. А испугалась я того, что не смогу найти упавшую птицу в густой траве, ведь Цыпленок был таким маленьким, таким незаметным. С замирающим сердцем бродила я по сухим колючим зарослям высохшей растительности, высматривая своего питомца. И, к счастью, нашла. Хоть мы вернулись домой вдвоем, я поняла, что близится наше расставание. Теперь я была уверена в том, что стрижонок уже умеет летать и завтра, а может, послезавтра улетит навсегда. Это, конечно, хорошо, но почему-то на душе у меня было неспокойно и грустно. Кто защитит тебя, Цыпленок, в небесных просторах? Кто научит тебя всем премудростям стрижиной жизни? А кто учит стрижат, впервые вылетевших из гнезда? Что там в литературе по этому поводу сказано? Вроде бы никто не учит, всем поведением птенцов руководит инстинкт. Так что и волноваться нечего. Но все же, все же… Ведь это уже НАШ стрижонок.
На следующий день Цыпленок улетел. Он устремился вверх по спирали, набирая высоту, пока не превратился в еле заметную точку, затерявшуюся среди таких же точек-стрижей. Ох, как же высоко летают эти птицы! Прощай, стрижонок! Вот и все. Я больше ничего о тебе не узнаю, но буду верить, что мучались мы с тобой не зря, что ты еще покажешь этим длиннокрылым, кто в небе хозяин. Счастья тебе, Цыпленок!

Л.А. Семикова


Рекламные ссылки на другие сайты