ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

страницы | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 |

«4 собачьих жизни». Очевидное-невероятное

№ 11 (50) 2000 г.
Говорят, у кошки 9 жизней, а вот сколько их у собаки? – Никогда об этом не слышала. Но знаю точно, что может быть больше одной. Сама тому свидетель. 4 жизни прожил пес из моего детства по кличке Пушок. Помню его как живого, хотя прошло уже около 30 лет, потому что дружба с этой собакой повлияла в дальнейшем на мою судьбу. Именно благодаря Пушку я полюбила собак, стала уважать и понимать их. Сейчас профессионально развожу несколько пород, пишу книги и выпускаю журналы о собаках.
Что же касается Пушка, то он был совсем не пушистый. Это была крупная, и размером и видом напоминавшая западно-сибирскую лайку дворняга песчаного цвета. Крепко сбитая, костистая, со стоячими ушами и хвостом, который то лежал на спине, то поднимался серпом. Отчетливо помню свои 10-12-летние впечатления: тогда Пушок был уже пожилым, очень авторитетным псом и проживал уже свою вторую жизнь, наверное, потому, что первую он должен был по всем медицинским законам оставить на колоде для рубки дров.
Поясняю. В годовалом возрасте, когда случилась эта трагедия, Пушок был молодым игривым кобельком. Его хозяин, мой дядя, рубил дрова. Пес вертелся возле его ног, и сколько дядя Федя на него ни покрикивал, ни прогонял, он не уходил, лез играться. И получилось, что в какой-то момент Пушок подставил голову под один из ударов топора. Дядя, конечно, в последние доли секунды ослабил удар, но все равно топор вошел в череп собаки. Вошел ровно посередине – от переносицы до ушей. Брызнула кровь, дядя Федя страшно закричал, выдернул топор, а обмякшее тело собаки упало на землю. Это было за несколько лет до моего приезда в деревню, но дядя Федя показывал мне эту колоду (ею после того случая больше не пользовались), и всегда у него дрожали пальцы, когда он курил сигарету, рассказывая этот кошмар. Как можно помочь собаке с разрубленным черепом в глухой брянской деревне? Дядя Федя рассказывал, как после шока, он кинулся спасать своего пса. Но под руками, кроме глины и кучи золы из бани, ничего не было. Вот мужик и залепил кровавую рану красной глиной и черной золой, а потом положил бездыханного пса на колени и просидел так до вечера. Умирающую собаку положили на сено в предбаннике, уповая на чудо. И чудо случилось, вопреки всем законам медицины. Пес не умер, около недели он неподвижно лежал в сене, а дядя Федя понемногу вливал ему в рот парное молоко.
Так Пушок возродился к жизни во второй раз. Правда, он очень долго поправлялся, ходил, говорят, странно, по диагонали, лапы еще долго его не слушались, и хвост висел палкой. Но за несколько лет он постепенно оправился. Когда меня стали привозить на каникулы к бабушке, Пушок был уже обычной здоровой собакой, только посередине лба у него был черный, никогда не зарастающий шрам. И он никогда не разрешал гладить себя по голове.
Он чувствовал себя во дворе хозяином: жил он под крыльцом, пользовался полной свободой: его никогда не держали на цепи. Но далеко от двора пес не уходил, целыми днями лежал он у калитки на куче песка, сливаясь с ним. Хозяева любили его, и он отвечал им тем же, исправно неся службу сторожа. Он даже отличал своих кур от чужих, которых нещадно гонял и пытался укусить. И с соседними дворнягами он давно и прочно выяснил отношения: на его территорию никто не смел и носа сунуть. Но однажды появился чужак, и тогда., разыгралась трагедия, в результате которой жизнь Пушка должна была оборваться во второй раз.
Я помню это происшествие до последних мелочей. Был жаркий летний полдень, все трудоспособные взрослые работали в поле. На деревенской улице возле нашего дома возилась детвора. Я качалась на качелях, Пушок, как всегда, лежал на куче песка.
Появление чужака на деревенской улице сопровождалось гробовой тишиной. Как-то вдруг разом затихло и кудахтанье кур, и щебет птиц. Соседская собачка и куры, тоже неподвижно замерев, смотрели в одну сторону. Чувствуя что-то странное, стали оглядываться дети, и вот все увидели его. По центру улицы, низко спустив голову, монотонной, какой-то механической рысью бежал большой рыжий с черной спиной гончак. Он был страшно худой, живой скелет, но самое страшное – из его пасти и с вывалившегося языка прямо-таки текла пена. Никто из нас, детей, тем более кур и собак, не читал про бешенство. Но у всех мгновенно родилась одна и та же мысль. «Бешеный! Бешеный! Тикайте!» - выйдя из оцепенения, закричал кто-то из пацанов. Взвыла и пулей бросилась под ворота соседская собака. Дети, как всполошенные куры, стали носиться по улице, пытаясь на что-нибудь влезть. За несколько минут они вскарабкались на тополя, к которым были приделаны качели. Я в одно мгновение взлетела на сук, находящийся на высоте около 3 метров (этот трюк я никогда в жизни больше не смогла повторить). И только мой двоюродный брат Генка, толстый ленивый Генка, никак не мог забраться на дерево. Ему пытались подать руку. Но он даже не мог хорошенько подпрыгнуть. Бешеный пес, не сбавляя темпа, резко свернул с дороги и порысил к мальчику, который от страха только прижался спиной к дереву и тонко визжал. Когда Бешеный добежал до Генки, ребенок как-то сообразил и стал пятиться от пса, не отрываясь от дерева. Тополь был толстый, и Генка кружил вокруг него, а за ним бежал пес. Я до сих пор помню полосу белой пены, которая, как петля, охватила дерево. Такой танец смерти долго продолжаться не мог, пес загнал ребенка, и ему оставалось только поднять голову для укуса. И вот, в последнюю секунду, как в кино, когда Бешеный поднимал и поворачивал голову, на него обрушился серо-желтый снаряд из шерсти, клыков и когтей. Это был наш Пушок. Я не видела его в суматохе, но верный пес не мог оставить человека в беде. По тому, как вся шерсть на Пушке стояла дыбом, хвост зажат под животом, все зубы оскалены, было видно, что Пушку страшно, смертельно страшно, что он понимает, кто его противник. Но для настоящего пса долг превыше всего.
И вот, отшвырнув Бешеного от ребенка, Пушок начал свой смертельный бой. Я никогда не поверила бы в это, если бы сама не была свидетелем. Собака шла умирать из чувства долга перед человеком. Бой был очень долгим. Пушок отводил Бешеного от деревни на луг, в мокрую ложбину. Там они, оба мокрые и уже черные от грязи, бились около часа. За это время сбежались женщины, старухи, старик инвалид и вся деревенская ребятня. Люди полукольцом окружили болотце, пытаясь вилами и палками помочь Пушку убить Бешеного. Но страх был силен: как только Бешеный подкатывался ближе к людям, они с визгом отбегали. Пушок, совершенно измотанный, шатаясь, хватал Бешеного за зад и тащил в болотце. В конце концов оба пса затихли. Пушок все-таки сумел схватить Бешеного за горло и притопить в грязи. Он долго не разжимал клыки, лежал, тяжело дыша, на теле врага. Тут к людям вернулась смелость. Стали шептать: «Пушка тоже надо пристрелить, он тоже заразился». Такие разговоры все усиливались. Уже побежали за ружьем, появились мужики. Я плакала, но понимала, что люди, по сути, правы. Пушок это тоже понял. Он открыл глаза, тяжело поднялся, посмотрел на толпу и, даже не стряхнув грязь, мокрый, поплелся через болотце в лес. Он уходил умирать, унося смертельную болезнь подальше от людей. Так закончилась его вторая жизнь.
Но через два месяца Пушок вернулся. Это факт, никоим образом не объяснимый с точки зрения медицины. Он вошел во двор тихим августовским вечером, когда вся семья сидела на веранде. Он появился в проеме ворот, осторожно вильнул хвостом, сделал несколько шажков и остановился, как бы спрашивая: «Примите, хозяева?» Я закричала: «Пушок, милый, вернулся!» – и побежала навстречу. Как-то сразу стало ясно, что он не опасен. Иначе он не вернулся бы. Затем его окружили все, сначала осторожно, затем все смелее, гладя его страшно худое, но с хорошей чистой шерстью тело. Несмотря на страшную худобу, у него был вполне здоровый вид и ясные глаза. «Ничего, откормим», - отвечая на всеобщий немой вопрос, сказала бабушка и принесла миску парного молока. Пушок занял свое законное место под крыльцом. Я постоянно носила ему туда всякие вкусности, и он быстро поправился. Когда меня увозили на учебу, то провожать меня к воротам вышел наш большой здоровый Пушок. Я уезжала счастливая, надеясь на встречу следующим летом с псом, который родился во второй раз.
Следующее лето и еще одно прошли дли Пушка благополучно. До того рокового августовского вечера, когда грянул внезапный коварный выстрел и оборвалась третья жизнь Пушка.
Это подло, из засады выстрелил в Пушка один деревенский отщепенец, которого за глаза все называли «куркуль». Был он страшно жаден, про таких говорят «зимой снега не выпросишь». Нелюдим жил на краю деревни, прямо возле леса. Он постоянно у всех что-то воровал, особенно в колхозе. Пушок его ненавидел и постоянно облаивал. А так как жил он на свободе, то препятствовал ночным воровским вылазкам «куркуля», за что последний так же страстно ненавидел пса. И вот перед уборочной он решил «убрать» собаку, чтобы та не мешала его ночным вылазкам. «Куркуль» подкараулил Пушка возле леса. Поздний ночной выстрел раздался как гром, потом страшно «закричала» собака и долго выла на одной ноте. Все взрослые и дети бросились на звук и увидели лежащего на левом боку Пушка, под лопаткой у него чернела большая рана. Мы окружили его, пытались поднять, но он очень страшно зарычал, начал перебирать ногами. «Отходит» - сказал кто-то. Дядя Федя и еще несколько подростков бросились в кусты искать стрелявшего подонка. А Пушок потихоньку повернулся, лег на живот и начал ползти в сторону дома. До себя дотронуться он не давал, реагируя на все попытки грозным рычанием, Странная процессия тронулась в сторону дома. Мы, дети, которые всегда уважали и побаивались Пушка, убирали с его пути все ветки, камни, разрывали руками горки земли, чтобы хоть как-то облегчить его путь. А за ним тянулась широкая кровавая дорога. Таким способом Пушок наконец-то добрался до стога, который стоял возле дома. Совсем обессилевший пес копнул лапой сено и посмотрел на меня. Я поняла, что он хочет здесь лечь и мгновенно выкопала глубокую яму в основании стога. Пушок медленно вполз в нее и притих. В это время вернулись из леса злые, так и не нашедшие никого мужчины. Бабушка принесла миску парного молока, которое столько раз спасало Пушка. Миску мы поставили под морду, и пес, не открывая глаз, начал медленно лакать, с трудом проглатывал молоко. «Может, и выживет?» - родилась у всех надежда. И опять, вопреки всем правилам, он выжил, в третий раз. Через две недели он выполз из-под стога и перешел под крыльцо. Теперь на его теле было уже две раны – на голове и на левом боку.
Четвертая его жизнь была недолгой – всего 2-3 года. Пушок совсем ослеп, плохо слышал, морда его стала совсем седой. Он зимовал уже в доме возле печки и редко выходил на улицу. Сколько ему было лет – никто не помнил. В последнюю его зиму в доме завели другую собаку – веселого толстого щенка. Старый гордый пес, видимо, принял это близко к сердцу, обиделся и в первые погожие апрельские дни ушел из дома, чтобы больше не вернуться. Он умер, не досаждая своим хозяевам лишними хлопотами. Но хозяева долго искали его в лесу. А мы, ватага приезжавшей на каникулы детворы, целое лето прочесывали ближайший лес в надежде найти останки этого Великого пса и похоронить его. Дядя Федя даже сделал деревянный крест и вырезал его имя. Но Пушок ушел в вечность, задав нам еще одну свою загадку.
Осталась только память об этой замечательной собаке, после которой я стала совершенно иначе смотреть на мир людей и собак.
А толстый Генка, которого Пушок спас от страшной болезни, теперь всегда держит в своем доме собак.

Медведко Галина,
г. Минск, Беларусь


Рекламные ссылки на другие сайты