ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

страницы | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 |

Мое оперение – мой враг


ZOO-бизнес № 3-06

Своим богато окрашенным оперением попугаи украшают темную сень тропических лесов.
Принц фон Вид.

Чем стал бы какой-нибудь из тех чудесных тропических лесов без попугаев?
Мертвым садом волшебника, молчаливым кладбищем, глушью.
Попугаи будят и поддерживают там жизнь,
действуя одновременно и на зрение, и на слух.
А. Брэм.

Беззаботно порхающие цветастые попугаи и другие не менее яркие птицы уже в первобытном обществе стали объектами пристального внимания. И первое, что сделали люди — начали использовать их в своих корыстных целях. За этот «интерес» не только попугаю, но и многим другим прекрасным творениям природы до наших дней приходится расплачиваться своими оперением, свободой, а чаще всего — жизнью.
Боа из перьев марабу и шляпы с попугаями-неразлучниками в наши дни окончательно уходят в прошлое, поскольку оказалось, что они не наделены магической силой. Но некогда бытовало мнение, что можно исполниться этой «магической силы» перьев, если целиком облачиться в них.
Приверженность к ношению шкур и перьев, насильно содранных с их законных владельцев, видимо, столь же стара, сколь и само человечество, но не заметно, чтобы мода устаревала. Первоначально, во всяком случае, это был поразительно легкий способ приобрести уже готовый наряд. При этом новоявленный владелец получал наряду с теплом первозданную красоту и магическую силу — в том смысле, что он сам как бы становился медведем, лисой или попугаем и разделял с ними их чудесные качества. Плащ или полный костюм из перьев намного сильнее, чем любое другое, сделанное из перьев украшение приближали того, кто их носил, к духам-птицам, птицам в их «волшебном» облике, осмысливавшимся как идеальные создания.
У древних народов птицы часто служили символами каких-либо качеств или стихийных сил, а иногда и возводились в ранг божеств. Возможно, первым богом-птицей был Гаруда, мифический златокрылый орел Тибета, «птица жизни, разрушитель всего, созидатель всего». Вавилоняне и хетты строили храмы, посвященные орлам. Одним из важнейших богов египетского пантеона был Гор — божество с головой сокола. Многие второстепенные египетские божества, как добрые, так и злые, также изображались в виде птиц. Другие народы тоже приписывали птицам сверхъестественные свойства. Приблизительно 3400 лет назад была создана «Ригведа» — самый древний из дошедших до наших времен памятников индийской культуры, где попугаям приписывается роль стражей уходящей ранним утром Луны.
Георг Форстер в своей книге «Путешествие вокруг света» писал о посещении островов Сообщества в Океании, в том числе острова Таити:
«Мелкие всевозможные птицы населяли тенистые кроны хлебных и других деревьев. Пение их было весьма приятно, хотя в Европе почему-то распространено вздорное мнение, будто птицам жарких стран не дано гармоничных голосов.
На верхушках самых высоких кокосовых пальм обычно сидели маленькие красивые сапфирно-синие попугаи; другую разновидность, с красными пятнами, можно было часто видеть под банановыми деревьями, а также в хижинах, где жители охотно держат у себя этих прирученных птиц, должно быть, ради их красных перьев. Птицам или животным обитатели Островов Сообщества не поклонялись. Но некоторые виды птиц считались здесь «тенью» или отражением богов. Красные перья попугаев были на Островах эмблемой культа бога Оро, перенесенного на Таити с острова Ранатеа. Гирлянды из перьев считались ценнейшим жертвоприношением, а церемониальные пояса из них (маро ура) — священной регалией верховных вождей.
Очевидно, на острове Хуахине этот культ не получил такого распространения или не имел столь важного значения, как на Таити. Вот почему, когда местные жители принесли нам на продажу среди прочего совсем ручных попугаев и голубей, наш юный спутник с острова Бораборы О'Хидеди усердно принялся закупать украшения из красных перьев. По его словам, они необычайно высоко ценятся на острове Гаити и на Островах Сообщества. Эти перья здесь обычно прикрепляются к передникам, сплетенным из волокон кокосового ореха, и служат женщинам украшением во время танцев. Часто их укрепляют также на листьях банана и привязывают в качестве украшения на лбу. О'Хидеди был в восторге от этой покупки и уверял нас, что куска такого украшения из перьев шириной в два-три пальца на его острове достаточно, чтобы приобрести самую большую свинью.
В районе Чимбу-Вагхи (Новая Гвинея) изумляют не встречающиеся нигде в других местах украшения, выполненные с большим вкусом как в отношении формы, так и расцветки. Перья редчайших птиц, живых экземпляров которых ни один европеец еще не видел, попадались здесь в таком изобилии, как ни в одном другом районе Новой Гвинеи. Богатейшие украшения головы, носа и ушей, созданные при помощи грима, перьев казуаров и попугаев, птичьих крыльев — все это представляло собой в большинстве случаев маленькие шедевры и изобиловало тысячами разновидностей, в зависимости от племени».
В Австралии и на некоторых тихоокеанских островах даже в наше время воины ряда племен украшают свою одежду перьями этих радужных птиц. Аборигены Меланезии (Новая Гвинея) — в основном охотники. В свой рацион они включают мясо древесных кенгуру, кускусов, опоссумов, казуаров и змей, не отказываются и от рыбы. Эти охотники, живущие рядом с попугаями, очень любят яркие краски и украшают ими свои сложные ритуальные головные уборы. Добыть для наряда исходный материал так же трудно, как и добыть мясо. В дело идут главным образом перья райских птиц и попугаев, шкурки и хвосты мелких млекопитающих вроде полосатого опоссума. Охотник целыми днями выслеживает нужных ему животных. Трофей впоследствии оценивается на празднике всем племенем.
Уникальным, уже музейным экспонатом из перьев попугаев обладает Россия. В Санкт-Петербурге, на берегу Невы, в большом старинном трехэтажном здании с башней находится Музей антропологии и этнографии Академии наук Российской Федерации. В этом музее хранятся бесценные коллекции и экспонаты, рассказывающие о жизни и быте народов всех континентов. Почти у каждой вещи или экспоната, которые посетитель может увидеть в музее, есть своя интереснейшая история. Не лишен исторической фабулы и плащ из перьев попугаев.
Предание гласит, что очень давно Камеамеа — правитель туземного племени на Гавайях — приказал своим рабам сделать для него плащ Мамо — длинный плащ табу. Делать его могли только старики. Тех, кто начинал плести основу, уже не было в живых, и затем другие мастера продолжали труд, не зная, закончат ли они его при жизни.
К основе, представляющей сеть из растения, называемого «олона», необходимо было одно за другим крепить крошечные перышки желтого попугая оо или красного попугая циви. Чтобы сделать короткий плащ, надо было потратить годы, а на длинный плащ — плащ верховных владык острова — десятилетия… На плащ Мамо пошли перья почти двух тысяч попугайчиков, и вождь Камеамеа обложил все подчиненные оханы (общины) данью пером попугаев. И плащ был создан!
Спустя какое-то время короткий плащ Мамо попал в коллекцию, собранную на Сандвичевых островах экспедицией, проводившей исследования под началом капитана Кука. Известный мореплаватель в свою очередь отблагодарил столь ценным подарком русскую пограничную команду казаков на Камчатке, оказавшую гостеприимство экспедиции, попавшей в трудное положение. Вскоре после этого события экзотический плащ был доставлен в Петербург и занял свое место в одном из крупнейших музеев мира.
Конечно, одним плащом дело не ограничилось. Туземные мастера самобытной культуры, и не только современники одного из легендарных вождей на Гавайях, Камеамеа, выполняли шедевры из птичьих перьев для многих вождей разного ранга. На каждый из них требовались сотни и тысячи попугайчиков. Некоторые из этих изделий сегодня можно увидеть только в музеях Гонолулу, Лондона и Санкт-Петербурга.
Попугаям посвящена и одна из красивых легенд аборигенов Австралии. Она повествует о том, что в сезон после дождей расцветает и покрывает пустыни Австралии кроваво-красным ковром цветок — горошек Стерта (Clianthus formosus), названный так по имени путешественника Чарльза Стерта. Цветок окрашен в драматические цвета: черная как смоль сердцевина в окружении алых лепестков. Аборигены сравнивают его с черноволосой головкой девушки, украшенной красными перьями попугайчиков, которые ей подарил любимый. Легенда гласит, что юноша ушел на охоту и не вернулся, а девушка с горя умерла, и на том месте, где они простились, расцвел яркий цветок.
К сожалению, не легенда, а чрезвычайная жестокость охотников за перьями нанесла сокрушительный удар по попугаям и другим ярко оперенным птицам. Появление в обществе денежного обращения дало возможность жителям более обжитых местностей не бродить по джунглям и степям в поисках отдельно взятого пернатого, а спокойно покупать райских птиц, тех же попугаев и других обладателей красочного оперения у обитателей глухих уголков, где прежде птицам ничто не угрожало.
Однако добыча попугаев и других редких экзотических птиц из-за оперения на этом не закончилась. Цивилизованное общество Европы, а затем и Северной Америки пожелало приобретать пернатых живыми для удовлетворения своих «эстетических потребностей». Причин неблагополучной ситуации со многими замечательными животными и птицами Австралии множество. Первые законодательные акты по охране природы в некоторых бывших колониях Австралии приняты еще в конце XIX века, когда уже стало ясно, что австралийская природа уникальна и очень уязвима. Эти акты предусматривали лишь создание мелких охраняемых территорий или ограничение вывоза животных. Следует отметить, что птицы Австралии пострадали меньше, чем другие животные континента, но популяции некоторых из них сильно разрежены, а часть видов исчезла совсем. Исчезновению пернатых обитателей Австралии способствовали в основном две причины: интродукция человеком на континент четвероногих хищников из Европы и нарушение местообитаний аборигенной фауны. Эти обстоятельства привели к почти полному исчезновению, например, двух видов наземных попугаев и других птиц.
Один из первых писателей, рассказавших о Южной Америке — Гарсиа де ла Вега — свидетельствовал о том, что среди индейских племен Америки были считавшие своим предком кого-либо из птиц, в том числе попугая ара. Ученые считают, что вера в животных-предков зародилась много тысячелетий назад. Предкам, естественно, оказывали почести, на какие только способны были люди в те времена. Правда, это не мешало им преспокойнейшим образом поедать своих «предков». И различные обряды даже создавались так, чтобы увеличить число тотемных животных, а, стало быть, и обеспечить себя едой. Однако тотем не стал просто уважаемым животным; несмотря на то, что его можно было даже съесть, он превратился в неприкасаемое животное. Невозможно сказать, гордился ли древний человек своим тотемом или не задумывался над этим, но отношение к тотемам известно. В Америке, например, индеец не считался уважаемым лицом, если он не вел свое происхождение от какого-нибудь дикого животного, хотя бы от того же попугая.
И здесь, на американских землях, так же, как и в Австралии, множество попугаев и других прекрасных птиц расплатились своей жизнью за красивое оперение. Красота птичьих перьев не ускользнула от внимания индейцев Америки. Они издавна занимались, например, профессиональным отловом амазонов, а на попугаев охотились лишь с одной целью: украсить свой наряд их перьями. В Мексике во времена инков особенно ценились перья ара, гнезда которых считались личной собственностью и переходили по наследству от отца к сыну. Специалисты, изучающие историю государства Перу, утверждают, что перья попугаев были единственным стимулом, побуждавшим людей проникать в непроходимые, наводящие на них ужас леса. Есть достоверные сведения о том, что инки, покорившие соседние народы, брали с них дань перьями попугаев. Необходимость в перьях птиц, которые были важной деталью костюма благородного ацтека, была очень большой. Они составляли значительную долю товаров, поступавших в виде дани, а выработка изделий из пера становилась ремеслом. Головные уборы правителя ацтеков Монтесумы, хранящиеся в музеях, изобилуют огромным количеством разноцветных перьев. Императорская семья и знать, к которой относились верные соратники в Куско и союзники из завоеванных народов, имели особые привилегии. Им одним разрешалось носить золото, серебро и дорогие ткани, а также отличаться разнообразными головными уборами соответственно их рангу и месту рождения. Такая «корона» ткалась из шерсти ламы, увенчивалась перьями попугая ара и белой цапли. Перья вставляли в бамбуковые палочки и сшивали ниткой из волокон кактуса. Это ремесло процветает и сегодня, из перьев делают всевозможные богатые украшения — яркие воротники, головные уборы, накидки и корсажи. Чаще всего в ход идут перья клинохвостых попугаев, а также трогонов, танагров, колибри и других птиц.
Журналисту Сергею Заворотному удалось узнать, чем закончилась история мастеров по изготовлению платья из птичьих перьев в Мексике. Вот его рассказ: «Город Тлалпухауа (Мексика) ничем не выделяется среди сотен своих собратьев — небольших провинциальных городков, разбросанных повсюду вдоль мексиканских дорог. Городская площадь с колониальной церквушкой, здание мэрии да торговые ряды — вот, пожалуй, и все его достопримечательности. И все-таки мимо Тлалпухауа не проедет ни один уважающий себя турист. Он обязательно остановится там, чтобы побывать в лавке сеньора Олаи. В этом нет ничего удивительного, так как сеньор Олаи — последний, единственный на всю Мексику мастер по пошиву одежды из перьев птиц. Той самой одежды, в которой весь двор ацтекского правителя Монтесумы вышел встречать испанских конкистадоров.
…Сеньор Олаи сам открыл дверь своего дома. Моргая подслеповатыми глазами, грузный мужчина лет шестидесяти в красной безрукавке жестом пригласил нас войти. Деревянная дверь легко захлопнулась, и мы вместе с моим коллегой из газеты «Диа» оказались в царстве птиц. Самые разнообразные попугаи и попугайчики, неведомые и никогда не виданные птахи приветствовали нас пересвистом и перестуком.
Немного освоившись, мы вопросительно посмотрели на хозяина дома. Сеньор Габриель Олаи ободряюще улыбнулся:
— Знакомьтесь — мои помощники. Без них, точнее, без их перьев не было бы и моей работы.
В роду нашем, — вел рассказ хозяин, — из поколения в поколение передавалось умение работать с перьями птиц. Этим занимались мои деды и прадеды, их родители, и так — в глубину веков. В восемь лет я начал помогать отцу. Часами следил за его руками. Научился понимать красоту птичьего оперения. Свою первую работу начал с миниатюрной почтовой открытки. К этому времени уже никто не заказывал нам одежду из птичьих перьев. Все это ушло в древнюю историю. Вот и стали мы из них собирать картинки.
Сеньор Олаи протянул нам небольшую миниатюру с видом его родного города. Улочки Тлалпухауа получились такими похожими, живыми, что мы залюбовались изделием мастера.
А наш собеседник продолжал:
— Самые лучшие работы я сделал в 1970-х годах. Тогда мне пришлось выполнять заказы бывшего в то время президентом страны Луиса Эчеверрия. Свыше ста шестидесяти работ из перьев были подарены главам государств и правительств самых различных стран во время поездок мексиканского президента.
Сеньор Олаи говорит, что боле года потребовалось ему, чтобы оживить исторические персонажи ацтекской империи и перенести их на картину. Картина получилась размером 71х110 сантиметров.
Сегодня художника волнует проблема: некому передать свое умение. У молодых парней опускаются руки и пропадает всякое желание заниматься древним ремеслом, когда они узнают, что обучение технике работы с перьями занимает без малого восемь лет. Действительно, для того, чтобы уметь выкладывать из перьев птиц картины, надо владеть анатомией, знать законы перспективы, понимать графику и, наконец, обладать чувством цвета. Все это приходит только с годами работы.
— Однако учеников все-таки можно найти, — замечает сеньор Олаи. — Куда труднее обстоят дела с материалом. Судите сами. Самый ходовой материал для моей работы — перья колибри. На сегодняшний день в Мексике осталось всего восемнадцать разновидностей этих птичек. А ведь в начале ХХ века их было 247 видов. То же самое и с другими птицами, в том числе попугаями и попугайчиками. Как тут не загрустить, — вздыхает старый мастер.
Сеньор Олаи прав. Каждый год в Мексике в Красную книгу заносятся несколько видов и разновидностей птиц. Вот и приходится художнику самому наведываться в мексиканскую столицу. Его хорошо знают на всех птичьих рынках. Приветствуют, как старого знакомого.
— Для того чтобы «написать» одну картинку, мне необходимо до пятисот самых различных перьев птиц, — подняв указательный палец, произносит Олаи. — Из всех птиц только колибри и попугаи располагают столь широкой гаммой красок: от желтых, белых, розовых до нежно-голубых, зеленых и фиолетовых тонов. Крепятся эти перья к специальному полотну воском.
Прощаемся, и остаются в мастерской художника фантастические крылатые змеи, фигурки ацтекских богов, бабочки. На миниатюрных открытках мастера смотрятся они, как живые».
Но не только Мексика известна своими мастерами по работе с перьями птиц. Художник Чан Кандар — один из самых известных мастеров в Индонезии, представляющих «сени булу» — древнее искусство «рисования» с помощью перьев птиц. Работы, созданные из такого материала, поражают своей яркостью, переливом красок и объемностью. Любимая тема художника — животный мир. Как отмечает художник, сюжеты ему подсказывает сама природа. Мировую известность получили его картины «Скачущие кони» и «Семейство львов». Но с особенным удовольствием он «рисует» разнообразных пернатых, населяющих многочисленные острова Индонезии и поставляющие ему естественные «краски» для работы. Периодически Чан Кандар устраивает для своих сограждан выставки своих работ. Надо сказать, что этих вернисажей с нетерпением ожидают многочисленные поклонники оригинального художника-исполнителя.
Искусство составления картин из птичьих перьев издавна славилось и у китайцев. Популярно оно и в наше время. Своеобразная живопись впитала в себя приемы национальной школы «гохуа», резьбы по древу, художественного декора.
В Индонезии перья птиц применяют не только для рисования картин. На небольшом острове Бабар, расположенном на юго-востоке Индонезии, местные жители вместо почтовых марок клеят на конверты с письмами… разноцветные птичьи перья. Самое интересное состоит в том, что письма с такими «почтовыми знаками» всегда доходят до адресата.
Перья птиц были и деньгами. Например, в Бразилии валюту заменяли алые перья фламинго. Но в настоящее время на Земле осталось, пожалуй, только одно место, где перья птиц еще служат деньгами — это остров Санта-Крус в южной части Тихого океана. Создаваемая здесь причудливая «монета» в форме сплетенных из перьев поясов имеет свой курс обмена на австралийский фунт (разумеется, только на самом острове). Стандартом для этих денег служит твердо установленный выкуп за невесту — 10 поясов разного качества: от новеньких, ярко-красных, ценой 25 фунтов стерлингов, до выцветших, серых, стоящих всего один шиллинг. На пояса идут алые перья крохотной птички медососа. Однако в последние десять лет число плетельщиков таких поясов сократилось более чем вдвое, поскольку приток австралийских денег повышает стоимость жизни и мастера вынуждены запрашивать за пояса больше, чем могут получить. В результате поясов плетется все меньше, спрос на перья снижается, и медососы процветают.
Пристрастие к экзотике — вещественной и духовной — охватывало и все слои китайского общества, пронизывало все его стороны повседневной жизни, господствовало во вкусах VII-VIII веков. Какаду с острова Целебес (Сулавеси), собачка из Самарканда, диковинные книги из Магаджи, сильнодействующее снадобье из Чампатуры — каждое такое произведение по-своему захватывало воображение китайцев, изменяло образ жизни и неизбежно находило отражение в стихах, указах, новелле или докладе императорскому трону.
В этом процессе не последнюю роль играли попугаи, ценившиеся чрезвычайно высоко. Наиболее дорогие попугаи поступали в древний Китай двумя путями: в качестве чрезвычайного подношения императору от царствующей династии какого-либо государства или были завезены купцами.
Например, посольство из Калинги — страны, расположенной на острове Ява — преподнесло императору Китая вместе с живым носорогом «пятицветного попугая» (так называли попугаев лори) и несколько девочек и мальчиков племени занги. «Пятицветных попугаев» дарили неоднократно, и такой подарок в то время считался очень ценным. В другом случае посольство государства Келантана, расположенного на том же острове, преподнесло властителю Южной Сунн алмазный перстень вместе с красным попугаем. Среди подарков оказался даже белый молуккский какаду вместе с ансамблем девушек-певиц из Кореи. Правда, этот подарок был возвращен обратно хозяевам — император посчитал его жестоким по отношению к девушкам и попугаю. Кстати, что бы они ни олицетворяли на Зандских островах — в Китае были зримым символом мудрости.
И надо сказать, что попугаев в Китай попадало немало. Так, во время дипломатических приемов, устраиваемых императором, иностранных послов встречала дворцовая стража, выстроенная перед залом приемов в 12 рядов: меченосцы, алебардщики, копейщики и лучники — каждый отряд в сверкающих шапках определенного цвета и с присвоенной ему эмблемой. Среди великолепных штандартов, выставлявшихся караулом, особенно блистательными были эмблемы, отличавшие солдат седьмого ряда — с короткими копьями, одетых в желтые куртки и шапки, орнаментированные изображением облаков и цветов. Так вот, их опознавательные знаки были сделаны из оперения чудесных «пятицветных попугаев».
В древнем Китае имелись и стаи попугаев местного происхождения. Эти классические птицы, которых иногда называли «священными птицами Западного края» за их способность говорить, скорее всего, принадлежали к зеленым длиннохвостым попугаям с фиолетовой грудью. К несчастью, местные колонии птиц в горах Лун в средние века были опустошены массовым отловом попугаев для содержания в клетках, и с тех пор эта порода вывелась. Поэт Пи Жи-сю в IX веке с жалостью писал о жителях гор Лун, которым приходилось рисковать своей жизнью, чтобы ловить попугаев, поставляемых в качестве «местной дани» для Золоченой террасы императорского двора.
Самые прекрасные птицы встречаются на островах Сулавеси и Молуккских. Поэтому в конце XIX — начале XX веков пернатые этих островов заметно пострадали и от такого рода деятельности человека, как охота за перьями, чтобы обеспечить европейских шляпочников сырьем для украшения головных уборов модниц всего мира.
Иная мода для птиц — страшнее чумы! Вот ее-то и придумали фирмы Парижа в конце XIX века. Поставляя сногсшибательные наряды богачам всего мира, они начали зарабатывать огромные деньги. Вначале вошли в моду несуразные дамские шляпки размером с колесо телеги. Украшали их букетами цветов. Все бы ничего, но вскоре дамы начали хвастать шляпами, где кроме цветов, были еще и чучела ярких птичек, а то и птичьи гнезда. Алчное внимание торговцев одними из первых привлекли красивейшие райские птицы, обитающие на Новой Гвинее. Их на потребу моде истребляли по пятьдесят тысяч экземпляров в год. Не пощадили и южноамериканских, сверкающих всеми цветами радуги колибри. Особенно ценились модницами чучела попугаев-неразлучников, поплатившихся жизнью за столь привлекательное название.
Шло время. Гротескные «шляпы-клумбы» отправили в музей. В начале ХХ века в моду вошли изящные маленькие шляпки, однако птицам от этого легче не стало. Шляпки продолжали украшать перьями, особенно эгретками: так назвали ажурные рассученные перья — брачный наряд самцов белых цапель. Название они получили от латинского наименования цапель — Ehgretta. Птиц, убитых в местах гнездования в период, когда их оперение украшается характерными длинными перьями «эгрет», бросали, вырвав у них эти красивые перья.
И вот обычные чуть ли не во всем мире крупные цапли стали жертвой новой моды. Спрос был так велик, а цены на эгретки так высоки, что в погоне за наживой в короткий срок было истреблено несколько миллионов птиц. Только из одной Венесуэлы в 1898 году вывезли эгреток от 1538000 белых цапель! Напомним, что охотились на них в брачное время, и птицы не смогли оставить потомства.
Печальную известность в этой области наживы стяжали себе японцы, беспощадно истреблявшие птиц в истинно промышленных масштабах, охотясь на них не только в своей стране и на близлежащих островах, но и на значительно более отдаленных территориях. Они организовывали экспедиции по сбору перьев с уничтожением бесчисленного количества птиц на всех островах Тихого океана. Самой трагической оказалась судьба белоспинного альбатроса: их японцы уничтожили более трех с половиной миллионов! После такой «операции» этих птиц в природе оставалось всего несколько сотен. Популяции многих других видов птиц, особенно населявших острова, также катастрофически поредели в результате охоты, проводившейся для удовлетворения спроса крупных рынков на перья. Данным промыслом японцы стяжали себе печальную известность, и в этом отношении они, к сожалению, были не одиноки.
Говоря об уничтожении белоспинных альбатросов, райских птиц, колибри, цапель, попугаев и т.д., нельзя обойти молчанием пресловутую торговлю птичьим пером в целом. В конце XIX века каждый год сотни тысяч разноцветных шкурок птиц проходили через расчетные палаты портов Макасара и Манадо на Сулавеси и Амбон на юге Молуккских островов, откуда они вывозились в Париж и Лондон — два международных рынка сбыта продукции птичьего промысла. Сюда же отправляла свои «трофеи» и Япония, «снявшая пенки» со всего Тихого океана. Это невообразимое количество шкурок самых разнообразных птиц лежало у торговцев в коробках, ожидая, когда их выделают и приспособят для украшения женских шляпок. Ни для чего другого они не применялись! Бесчисленные колибри соседствовали там с бронзовыми сенегальскими дроздами, зеленой африканской кукушкой, райскими птицами и всевозможной расцветки попугаями, а также с птицами, обладающими столь скромным оперением, что непонятно было, чем они могли прельстить модельеров.
Торговля пером пошла на убыль после первой мировой войны и совершенно прекратилась после второй мировой войны. Только в 1921 году безудержное истребление птиц было запрещено законом. Однако положили конец жестокому уничтожению птиц капризы моды, оказавшиеся более действенными, чем постановления о защите. Перья, которые и сейчас еще иногда входят в моду, представляют собой либо остатки старых запасов, либо оперение домашних птиц. Если бы эта роковая торговля продолжалась, она повлекла бы за собой резкое снижение численности мировой фауны птиц и в не последнюю очередь — многих разноцветных попугаев.
Красивое шелковистое оперение африканского страуса также стало источником его несчастий. Еще древние египтяне находили, что страусовые перья — превосходное украшение. Непременным атрибутом вельмож на Ближнем Востоке, в Индии и Северной Африке были веера и украшения из страусовых перьев. Не чурались этих перьев и в Европе. Позже, когда страусовые перья развевались лишь на шлемах рыцарей, страусам практически ничего не грозило. Рыцарей было мало, страусов — тогда еще много. Но в позапрошлом столетии страусовые перья понадобились каждой уважающей себя состоятельной даме, и этих птиц вскоре истребили на обширных пространствах. Им грозило полное уничтожение. Однако тут случилось нечто неожиданное: африканских страусов спас именно спрос на их перья. Кое-кто пораскинул мозгами, и страусов стали разводить на фермах, как кур. Разведение этих птиц обогатило не один десяток предприимчивых фермеров, но со временем их стало слишком много. Предложение превысило спрос, и фермеры начали «вылетать в трубу» один за другим.
К концу XIX века вся Земля была отдана на разграбление. «Цивилизованный» человек заполонил весь мир, и повсюду ему сопутствовали опустошения, из которых «ощипывание» ни в чем не повинных птиц явилось одним из многочисленных бедствий для природы. Дело шло к кардинальному уничтожению диких растений и животных. Однако нашлись проницательные люди, сумевшие оценить серьезность создавшегося положения. Именно этим людям мы обязаны тем, что дикая природа сохранилась до сего времени хотя бы на небольшой части земного шара. Их дела еще будут достойно оценены нашими потомками.
Владимир Иванович Архипчук,
журналист, г. Киев


Рекламные ссылки на другие сайты