Анонсы статей



ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

статьи схожей тематики

Юбилей с опозданием на три года

Известный украинский ученый-гигиенист и токсиколог, член-корреспондент НАН академик АМН Украины, лауреат Государственной премии Украины Исаак Михайлович Трахтенберг, наряду с научными изысканиями и трудами, тяготеет и к литературному жанру. Его "Запоздалые заметки" в трех томах, как и "Книга о ядах и отравлениях. Очерки токсикологии" вызвали немало читательских откликов. Особое место в заметках и воспоминаниях занимают страницы о былом Национального медицинского университета
им. А. А. Богомольца, с судьбой которого на протяжении многих лет связан его жизненный путь академика. По просьбе редакции Исаак Михайлович подготовил очерк об одном из наиболее значимых событий в истории альма-матер — проведении 100-летнего юбилея со дня создания с честью выдержавшего тяжкие испытания военного лихолетья Киевского медицинского института.
Он отмечался под громы победных сражений в незабываемом 1944-м. Свидетелем и участником этих событий был и автор строк.


Исаак Михайлович Трахтенберг "Когда захожу в конференц-зал на втором этаже старого институтского здания по бульвару Шевченко, 13, в котором, как и многие друзья и коллеги, защищал докторский диссертационный труд, с волнением смотрю на портрет своих учителей, на уникальную галерею истории. Неповторимые лица — Николай Дмитриевич Стражеско, Михаил Сергеевич Спиров, Алексей Петрович Крымов, Макс Моисеевич Губергриц, Андроник Архипович Чайка, Борис Никитович Маньковский. Среди сонма предшественников и наставников особенно близки мне выдающиеся ученые в области профилактической медицины — Петр Иванович Баранник, Лев Васильевич Громашевский, Александр Никитович Марзеев, Лев Иванович Медведь, Сергей Степанович Дьяченко. На этих портретах — глаза и улыбки моих незабываемых друзей Владимира Вениаминовича Фролькиса, Андрея Петровича Ромаданова, Константина Ивановича Кульчицкого. Но невольно я вспоминаю другой коллективный портрет, воссоздающий черты славных людей в 160-летней летописи родного вуза. Среди них — Михаил Булгаков, гениальный писатель и лекарь с отличием, Валентин Войно-Ясенецкий, выдающийся хирург и одновременно архиепископ. Эту картину можно увидеть в музее медицинского университета. И словно слышишь слова Михаила Булгакова: "Город прекрасный, город счастливый". Вот таким, хотя вокруг были руины, предстал перед нашими глазами любимый Киев в начале 1944-го, вскоре после освобождения от фашистских захватчиков.
Киев, Киев, как мечтали мы о нем в холодном буранном Челябинске в трудные дни для Украины, когда сводки фронтов были горьки и неутешительны. Нам виделись его улицы, липы и каштаны, Днепр. Эту ностальгию выразил рано ушедший поэт-фронтовик Семен Гудзенко:

Я родился в этом городе, рос.
Мне не надо в этом городе роз,
Мне не надо в этом городе дач,
Мне не надо здесь удач и неудач.
Тишины бы мне каштановой и весны
Я бы начал юность заново, пусть с войны…

Начать отсчет любви с войны… Для сотен моих товарищей по институту, как и для меня, тот горестный конец июня, а затем и последующие месяцы складывались тревожно. Мне не было и восемнадцати. Дни и ночи те, кого не взяли в армию, рыли окопы и строили укрепления вокруг города. Бригады, в одну из которых входил и я, были брошены на берег Ирпеня. В целом на этих сооружениях уже 29 июня работало 1200 студентов-медиков, а спустя два дня — 2000. 11 июля развернулись бои на этих рубежах. Враг не прорвался, и все же каждый понимал — угроза будет нарастать. После Победы оставшиеся в живых участники этой эпопеи были награждены медалью "За оборону Киева". Но тогда никто не знал, что принесет завтрашний день.
В середине июля началась эвакуация объединенных 1-го и 2-го медицинских институтов в Харьков. Первую колонну под бомбежками вел директор института Лев Иванович Медведь, наш молодой энергичный лидер. Шли в этих рядах и убеленные сединой педагоги. Профессор Михаил Сергеевич Спиров, например, нес свой драгоценный единственный груз — мешок с редкими, уникальными анатомическими препаратами.
В Харькове 15 августа возобновились занятия. Они длились всего несколько недель. Положение на фронтах ухудшалось, и началось второе отступление в далекий Челябинск. Добирались мы туда долго, не все попали в институтский эшелон. Но так или иначе, Киевский медицинский оказался в этом городе. Северная осень охватывала холодом, все были в летней одежонке. Темные незнакомые улицы, суровый ритм военного времени. 15 октября мы вновь приступили к занятиям. Нас было 242 человека. Работал единый факультет, готовивший врачей для фронта.
Общежитие выделили в отдаленном рабочем поселке, на Чегресе. На лекции добирались в основном пешком.
Остро встал вопрос утепления студенчества и преподавателей, предупреждения простудных заболеваний. Мы как бы попали в зиму, минуя украинскую осень, совершенно не подготовившись к этому. И вдруг Лев Иванович добыл большую партию ватина. В короткие сроки девушки пошили из него телогрейки, а потом и бурки, ведь валенки были пределом мечтаний. Так мы и щеголяли, явно повеселевшие. Но нужны были и зимние шапки. Студенческому профкому, а его председателем был избран я, шапки предоставили из фондов города.
Упорные многочасовые занятия до глубокой ночи и непрерывные мобилизации — на стройки оборонных заводов, уборку урожая, расчистку железнодорожного полотна в метельные дни и ночи, чтобы на Запад прошли эшелоны с танками — такой запомнилась северная страда.
Прошел 1942-й. Неимоверное напряжение тыла не прошло даром — постепенно страна двигалась к перевесу в военной технике над моторизированными армадами врага. После разгрома армии Паулюса под Сталинградом победный дух Родины ощущался ежедневно. И вот наступил самый радостный в лихорадочном беге тех дней — 6 ноября 1943 года, сообщение — что Киев освобожден! Ликованию не было предела, всю ночь в общежитии не гас свет. Мы пели старые, милые песни, среди них — "Любимый город может спать спокойно, и видеть сны, и зеленеть среди весны", танцевали до упаду. Все понимали — нам предстоит возвращение домой…
Работая над первой книгой своих "Запоздалых заметок" (как выразился один из рецензентов, они запоздалые лишь потому, что ряд современников, о которых я написал, уже не смогут их прочесть), я, откровенно говоря, не ожидал, что у многих друзей и знакомых эти безыскусные строки вызовут ответные чувства, желание дополнить мой рассказ о челябинских неделях и месяцах. Возник феномен их продолжения. В частности, свои подробные описания пережитого в те годы мне передали товарищи по студенческой поре Любовь Громашевская (Гураль), ныне известный биохимик, и врач-офтальмолог из Днепропетровска Леонид Ферфельфайн. Приведу некоторые фрагменты из этих воспоминаний.
"Как сейчас помню переполненное студентами-киевлянами здание на ул. Сумской, 1 в Харькове, — пишет профессор Любовь Леонтьевна Громашевская. — Занятия на новом месте продолжались недолго. Было объявлено, что мы отправляемся на Урал. Настроение у всех было подавленное, объявили, что пал Киев.
Недалеко от Пензы мы, восемь студентов, отстали от эшелона. Чудом, пересаживаясь на попутные поезда, удалось догнать остальных. Разместили нас в полуподвальном помещении одного из заводских общежитий, где мы довольно быстро обустроились. А потом, по инициативе дирекции и общественных организаций, началось строительство двухэтажного дома. Кафедры работали по 12—14 часов в сутки.
Первый выпуск, насчитывавший свыше 500 человек, состоялся в 1942 году. Молодых врачей провожал на фронт Лев Иванович. А мой выпуск последовал через год, летом 1943-го, и знаменателен тем, что председателем Государственной экзаменационной комиссии был почитаемый всеми медиками академик Николай Дмитриевич Стражеско. Одновременно он оценивал и наши знания в области внутренних болезней. Я получила пятерку и выслушала похвалу. После завершения государственных экзаменов он вручил мне и еще двум выпускникам нашего курса — Андрею Дыбану и Марии Градобык — дипломы с отличием. На каждом из них подписи Н. Стражеско и Л. Медведя".
Леонид Ферфельфайн попал в Челябинск, не будучи студентом КМИ. Его не взяли в армию по состоянию здоровья. "Однажды, вместе с отцом мы стояли около "Арктики", — вспоминает он. — Один из студентов спросил: "Что делает ваш сын?" — "Пытается устроиться на работу". — "Почему бы ему не попытаться поступить в мединститут? Ему дадут стипендию и карточку. Приемная комиссия находится совсем рядом".
Документов, кроме справки, что аттестат об окончании школы отослан в Ленинградский электротехнический институт, у меня не было. В приемной комиссии мне сказали, что меня зачислят, но, поскольку нет аттестата, карточку не выдадут.
Собрался уходить. А секретарь говорит: "Попытайте счастья, сходите к Медведю".
На втором этаже школы, против лестницы, кабинет директора. В большой комнате сидел молодой человек. Лев Иванович посмотрел на меня, на справку и, ничего не говоря, что-то написал на бумажке. А потом сказал: "Учись и не подведи". На листочке было написано: "Декану (фамилия), зачислить, выдать карточки и стипендию".
Я не подвел Льва Ивановича. Стал доктором медицинских наук, профессором.
История вторая. Моя жена, Переладова Ольга Леонтьевна, окончила в 1941 году первый курс Ленинградского медицинского института. Во время войны была эвакуирована из Ленинграда в связи с дистрофией. В конце концов попала в Челябинск. Лев Иванович принял ее на второй курс. Однажды Оля выходила из кабинета, директор остановил ее и спросил: "Вы собираетесь прозимовать в Челябинске в ваших старых туфельках?" И, не дожидаясь ответа, выписал ей валенки.
Итак, завершилась осень 43-го года. И уже в середине ноября в Киев прибыла инициативная группа института во главе с Л. И. Медведем. 23 ноября состоялось первое заседание ученого совета, посвященное первоочередным задачам. Ведь институт, в его родных стенах, был разрушен и разграблен. Сгорело здание университета, где до войны размещались 14 теоретических кафедр, лаборатории и кабинеты мединститута. Основная клиническая база была выведена из строя. За 20 дней были частично восстановлены анатомический и два теоретических корпуса по ул. Пушкинской, 22 и Чкалова, 65, отремонтированы несколько зданий центральной больницы. 13 декабря 1943 года, первым среди киевских вузов, возобновил занятия медицинский институт. Стране очень нужны были врачи. На них присутствовал 491 студент. Лекции и практические занятия проводили 23 профессора, 26 доцентов, 46 ассистентов.
Часть профессоров приступили к работе после тягот страшного пребывания в оккупации. Среди них был и Вадим Николаевич Иванов, о высоком моральном облике которого журнал "Мистецтво лікування" рассказал в одном из предыдущих номеров. Вадим Николаевич оказался единственным преподавателем из оставшихся в городе ученых, наотрез отказавшимся сотрудничать с немецкими властями в составе открытого в оккупированном Киеве "Полимедикума" — подобия медицинского института.
В конце декабря был произведен набор абитуриентов во вновь работающий КМИ, на первые курсы четырех факультетов: лечебного, педиатрического, санитарно-гигиенического, стоматологического. На 1 января 1944 года в институте обучалось 822 студента. А в июле-августе в Киев прибыл из Челябинска основной контингент студентов и преподавателей. В этой группе был и я.
Студенты поселились в общежитии Кобуч по улице Жертв Революции (потом Героев Революции, а ныне Трехсвятительской). Но прожил я здесь лишь несколько дней, так как с мандатом Л. Медведя был командирован в Магнитогорск с заданием получить и отгрузить четыреста металлических кроватей для общежития. Кровати были отправлены в Киев. В решении этого вопроса очень помогла копия правительственной телеграммы из Москвы в Челябинск за подписью Сталина, в которой выражалась благодарность коллективу медицинского института за сбор средств на строительство самолета для фронта. Среди адресатов значилась и моя фамилия как председателя студенческого профкома.
В 1944 году институт, с опозданием на три года, отметил 100-летний юбилей, и именно его празднование осветило и следующие круглые даты — 150 и 160-летие. Удивительно, но мне посчастливилось участвовать во всех торжествах, приуроченных к этим знаменательным датам. В связи со 100-летием Киевский медицинский институт был награжден орденом Трудового Красного Знамени. 25 декабря в Киевском театре оперы и балета им. Т. Г. Шевченко состоялось торжественное заседание юбилейного комитета с участием студентов, преподавателей и общественности. Помню возбужденную студенческую толпу перед входом в величественное здание театра, радость, смех, шутки. На этом заседании председатель Президиума Верховного Совета УССР прикрепил к знамени института, которое держал в руках Лев Иванович, этот памятный орден. А 26 декабря в помещении театра им. И. Франко прошла юбилейная научная сессия КМИ. Сияние близкой победы освещало эти события. РАТАУ посвятило им специальное сообщение. Привожу его текст по материалам газеты "Київська правда" от 26 декабря 1944 года.
"100-річний ювілей Київського медичного інституту. Вчора, 25 грудня, в Київському ордена Леніна державному театрі опери та балету відбулося урочисте засідання урядового ювілейного комітету за участю представників партійних, громадських і наукових організацій. В залі — гості з Москви, Харкова та інших міст Радянського Союзу.
Урочисте засідання відкрив вступним словом нарком охорони здоров'я України тов. І. Ф. Кононенко.
З доповіддю "100 років Київського державного медичного інституту" виступив директор інституту тов. Л. І. Медведь.
— З перших днів Вітчизняної війни, — говорить доповідач, — колектив інституту віддав всі свої сили справі захисту Батьківщини. Понад тисячу студентів і близько 400 працівників інституту стали до лав Червоної Армії. Близько 500 з них за успішне виконання завдань командування нагороджені орденами і медалями Радянського Союзу.
Німецько-фашистські варвари із звірячою люттю руйнували інститут. Вони спалили будинок університету, де розташувались 14 теоретичних кафедр інституту. Спалено бібліотеку і ряд клінік. Відбудування інституту почалося вже з перших днів після визволення Києва. 13 грудня 1943 року була відновлена навчальна робота, а в жовтні 1944 року випущено 116 молодих лікарів. Тепер в інституті навчається близько 3500 студентів.
Після доповіді тов. Медведя з вітаннями ювілярові на засіданні виступили: від імені найстарішого в країні Московського медінституту — академік М. О. Семашко, від президії Академії наук УРСР — президент Академії наук О. О. Богомолець, від Українського інституту клінічної медицини — академік М. Д. Стражеско. Всього на адресу інституту надійшло понад 100 листів і телеграм від партійних та громадських організацій, наукових і навчальних закладів, найвидатніших наукових та громадських діячів країни, працівників літератури і мистецтва".
В личном архиве Льва Ивановича Медведя, часть которого передана Национальному музею медицины Украины, а остальные документы бережно хранятся в семье, собраны материалы тех юбилейных торжеств. Среди них и публикации Л. И. Медведя. Понятно, что их риторика — примета того времени. И все же это непосредственные свидетельства эпохи. Вчитаемся в них.
В статье "Київський медичний інститут будується", опубликованной осенью 1944 года в газете "Радянська Україна", Лев Иванович писал: "Весь час окупації України німцями студенти, викладачі й професура Київського медичного інституту перебували в Челябінську. Щоб якомога краще організувати свою роботу на новому місці, ми власними силами збудували гуртожиток на 200 місць, спорудили анатомічний корпус, ряд учбових приміщень. Самі собі ремонтували житло, обладнували лабораторії, створивши по суті новий медичний інститут. Тепер, коли після визволення Києва ми повернулися до рідного міста, на створеній нами базі рішенням Раднаркому СРСР засновано Челябінський медичний інститут.
Перед тим, як переїхати до Києва, інститут послав сюди бригаду — встановити розміри заподіяної ворогами шкоди. Як виявилось, гітлерівці знищили Будинок лікаря, чимало клінік, учбових і службових приміщень. Коли ми на раді професорів інституту заслухали інформацію бригади, кожен з нас твердо усвідомив, що в столицю ми повертаємося працювати та будувати. І кожен ще в Челябінську почав думати про необхідні будівельні матеріали.
Враховуючи велику роботу Київського медичного інституту в дні Вітчизняної війни, Челябінський обком партії створив спеціальну комісію допомоги у відбудові Київського медичного інституту. Була скликана нарада директорів підприємств, які охоче згодилися нам допомогти. На заводах Челябінська для нас було виготовлено 260 лопат, 183 терпуги, близько 400 кілограмів цвяхів. Порядком соціальної допомоги нам також відпустили 10 ящиків віконного скла, 100 електричних лампочок, до 200 кілограмів емалевої фарби, 6000 метрів електричного дроту і радіошнура, багато дверних ручок, гачків, шпінгалетів та інших будівельних матеріалів.
Чимало наших викладачів і професорів прибули до Києва із своїми будівельними матеріалами, зокрема, склом. Професор Гельфер привіз 4 ящики, професор Балабан — 2 ящики, доцент Юзефова — 2 ящики, доцент Ельгорт — 1 ящик. Прибувши в Київ, професори й викладачі одразу взялися за відбудову житлового будинку, відведеного для нас на вулиці 25 жовтня № 13. У цьому будинку був повністю зруйнований дах, зіпсована каналізація, вибиті вікна, зірвані двері, віконні рами, пошкоджені кухні. Ми вирішили відбудувати все це власними силами.
Після розподілу житлової площі кожний професор, доцент, лікар приступив до відбудови своєї квартири.
Професор Семен Дмитрович Шахов знайшов серед руїн сусідніх будинків і приніс потрібний будівельний матеріал — цеглу, щебінь, глину, пісок. В минулому робітник, він виявився тепер прекрасним будівельником, майстерно викладав стіни, добре штукатурив їх, засклив вікна, полагодив рами, двері, відремонтував замки.
Професор Євген Іванович Чайка знайшов скло в Києві, також серед руїн, сам вставляв і склив вікна, ремонтував всю квартиру. Велику ініціативу в ремонті і відбудові жител виявили доценти Юзефова, Слонимська та інші. Старший лаборант кафедри гістології Назаров, який працює в Інституті 40 років, добре оволодів спеціальністю скляра і засклив шибки не тільки в житловому будинку, а й у службових приміщеннях інституту.
Всього силами працівників Інституту в цьому будинку відновлено до 1000 квадратних метрів житлової площі".
Другая памятная статья директора КМИ в том же 1944 году была целиком посвящена 100-летию института и опубликована в самый канун юбилейных торжеств — 21 декабря в "Медицинской газете", центральном печатном органе, выходившем в Москве. Ниже привожу и ее основной текст.
Цитадель культуры.
Осенью 1944 года Киевский медицинский институт завершал свой вековой путь. В тяжелое время мы не забыли юбилейной даты, мы только не отметили ее. Страна напрягла все силы в борьбе с фашистскими полчищами. Плечом к плечу с братскими народами Союза сыны и дочери Украины сражались в рядах Красной Армии, партизанских отрядах, мстили врагу, вероломно напавшему на нашу Родину.
Выпускники 1941 года в полном составе ушли на фронт. А 1700 студентов в пешем строю двинулись по дорогам Украины на восток, бережно охраняя ценнейшее имущество института.
Из Киева в Харьков, оттуда в Челябинск. Там, на Урале, институт развернул свою работу. Напряженная учеба не прекращалась. Одновременно организовали медицинское обслуживание рабочих оборонных предприятий Южного Урала, металлургического Магнитогорска и Златоуста.
Знаменательную дату — столетие института — мы тогда так и не отпраздновали. Мы запомнили ее сердцем. И верили — наступит час, враг будет уничтожен, и мы снова увидим наш родной Киев.
Правительство Украинской республики решило отметить юбилей института 25 декабря 1944 года. С волнением приняли мы эту радостную весть.
Столетие — большой срок, длинная дорога. История института — частица истории культуры нашей страны.
Высшей медицинской школе в древнем Киеве суждено было сыграть огромную роль в развитии отечественной науки. С первых же дней она встала на охрану народного здоровья. Особенно велико ее значение в создании украинского центра медицинской культуры и образования.
Под идейным руководством Н. И. Пирогова, при активной помощи В. А. Караваева на факультете растут ученые с мировым именем: В. А. Бец и Н. И. Перемежко, В. П. Подвысоцкий и Д. К. Заболотный, В. К. Высокович и А. В. Леонтович. Школы таких корифеев науки, как В. П. Образцов и Ф. Г. Яновский, воспитали крупных клиницистов — Стражеско, Губергрица, Крымова, Ищенко, Татаринова, Чаговца, Кронтовского, Смирнову-Замкову, Спирова, уверенно занявших ведущие места в славной плеяде выдающихся деятелей советской и мировой медицины.
За период своего существования институт подготовил 18 тысяч 924 врача; тысячи профессоров, питомцев института, руководили и руководят кафедрами в городах нашего Союза.
В течение 76 лет — с 1841 по 1917 гг. — институт подготовил 7036 врачей, остальные, т. е. подавляющее большинство, — это врачи новой формации. За время Отечественной войны, несмотря на все трудности, порожденные эвакуацией, число выпускников достигло 3067 человек. Ни на один час не прекращалась научная деятельность. 300 исследовательских работ подготовили врачи института за тот же срок. Большинство этих трудов посвящено актуальным вопросам военно-полевой хирургии, профилактике инфекционных заболеваний, медико-санитарного обслуживания рабочих оборонных предприятий.
Жива и активна наша связь с фронтами. Не менее 5 тысяч воспитанников института — в рядах Красной армии, действовали они и в партизанских отрядах, более 1500 врачей-героев награждены орденами и медалями Союза.
Страшная картина предстала перед глазами преподавателей и студентов, когда они вернулись в Киев! Фашистские вандалы предали огню и разграблению наш институт. В огне пожаров погибли здания и оборудование теоретических кафедр. Взорваны акушерская, ушная и глазная клиники. Нет больше прекрасной институтской библиотеки с ее 300 тысячами томов книг. Уничтожено девять больших аудиторий. Из четырех студенческих общежитий два превращены в руины. Немецкие бандиты снесли все крыши уцелевших зданий, разрушили в них отопительную и водопроводную системы, вынули даже оконные рамы.
Они хотели навсегда вывести из строя одно из старейших высших учебных заведений страны. Не удался их черный замысел!
Ровно через 5 недель после освобождения Киева в институте уже шли полноценные занятия. Учащиеся и преподаватели с огромным энтузиазмом взялись за восстановительные работы. Овладение строительной профессией было для студента таким же почетным делом, как отличная сдача очередного экзамена.
Никогда еще не было так людно в стенах нашего вуза — 3400 студентов заняли свои места в аудиториях.
Кипит научная деятельность. В 1944 году закончено 60 научных работ. В ближайшие годы будут выстроены новый морфологический корпус и клиники на 2000 коек. С огромным энтузиазмом ведут занятия убеленные сединами профессора, с подлинным увлечением учится молодежь.
В годы тягчайших испытаний страны столетний Киевский медицинский институт нашел свое место в рядах защитников Родины, в рядах поборников культуры и науки. Какой удивительный, лаконичный и в то же время объемный портрет родного института, мастерски обрисованный незабываемым Львом Ивановичем. Быть может, именно в честь него должен стоять бюст перед нынешними институтскими корпусами!
Задумывая "Запоздалые заметки", в их вступительных строках я выразил побудительный лейтмотив этого венка воспоминаний: "В определенный период жизни главное — не успех, а успеть". Мне доставляет радость, что я успеваю поделиться с новым поколением незабываемыми впечатлениями и воспоминаниями о яркой главе в биографии родного вуза.
Пользуясь случаем, редколлегия сердечно поздравляет автора, члена редакционного совета нашего журнала со знаменательным юбилеем, отмечаемым в этом месяце, и желает крепкого здоровья, успехов и долгих лет жизни.


Редакционная коллегия
научно-практического издания
"Журнал современного врача. Искусство лечения"


Статьи на похожую тематику:



зміст