Анонсы статей



ГОЛОВНА
ГОЛОВНА Поиск
 

статьи схожей тематики

Три гиганта киевской терапии

Юрий Григорьев, Леонид Виницкий


А. П. Пелещук Видный киевский терапевт, один из патриархов нашей медицины, Заслуженный деятель науки Украины профессор Анатолий Петрович Пелещук — яркое воплощение качеств и образец врача-гуманиста. Он не просто лауреат премии им. Н. Д. Стражеско и Ф. Г. Яновского НАН Украины, но и славный продолжатель их традиций в клинике внутренних болезней. 16 июля нынешнего года Анатолию Петровичу исполняется 90 лет. Можно было бы много рассказывать о его исследованиях в области нефрологии и гастроэнтерологии, о 17 монографиях и учебниках, плодотворной педагогической деятельности в стенах Национального медицинского университета, где замечательный врач трудится около семи десятилетий. Но, возможно, самое интригующее в жизни профессора — встречи с корифеями нашей медицины, ее истинными классиками. Эти впечатления и являются предметом нашей беседы.



Уважаемый Анатолий Петрович, говорят, что связь времен особенно убедительно и призывно отражается в зеркале рукопожатий поколений, когда будто возникает живая цепочка общения. В этом смысле вас, очевидно, можно назвать представителем терапевтической школы Феофила Гавриловича Яновского. Ведь ваш непосредственный учитель Вадим Николаевич Иванов — его прямой ученик.
В научном отношении я, несомненно, принадлежу к этой школе, хотя бы потому, что среди 60 научных работ, принадлежащих перу Феофила Гавриловича, просматривается цикл исследований, посвященных заболеваниям почек и органов пищеварения, а это и мои основные темы. Яновский был олицетворением образованности и широты интересов врача, он совершенствовался у Л. Пастера, Р. Коха, Р. Вирхова, внес бесценный вклад во фтизиатрию и бактериологию. Впрочем, его научный портрет открылся мне уже в студенческие годы, а первым побуждением следовать примеру славного подвижника медицины явились… его похороны. Яновский умер в июле 1928 года, и прощание с ним вылилось в трогательный акт. Мне шел пятнадцатый год, и я хорошо помню огромную процессию. Удалось протесниться к катафалку. Меня поразило, что за гробом шли православный священник, раввин и мулла, хотя тогда религия уже преследовалась. "Значит, профессор был близок и дорог людям всех вероисповеданий", — подумалось мне. У многих на глазах были слезы, звучали слова о доброте и отзывчивости "святого доктора". Привлекательные черты этой личности каким-то мистическим образом побудили меня избрать медицину: хотелось походить на профессора. Но что за врач и человек он был? Важно остановиться на особом стиле профессора, выражавшемся в том, что неимущих больных он лечил безвозмездно и, более того, оказывал им денежную поддержку. Причем как деликатно и тонко он это делал!
Мой учитель, Вадим Николаевич Иванов, по рекомендации которого после окончания с отличием в 1936 году 2-го медицинского института я был зачислен в аспирантуру при кафедре факультетской терапии, как-то рассказал мне о манерах поведения Яновского на врачебных приемах. Вадиму Николаевичу поручалось участвовать в этих консультациях в качестве ассистента. Если Феофил Гаврилович, внимательно обследовав пациента, видел, что у него не хватает даже на хлеб, а не то что на лекарства, то вдруг просил Вадима Николаевича: "Откройте такой-то том медицинской энциклопедии на такой-то странице". Там оказывалась весьма крупная купюра.
"Не откажите, пожалуйста, голубчик, в любезности, принять от меня некоторое воспомоществование, — обращался Яновский к посетителю. — Нет, это не на лекарства. Выздоровление произойдет при хорошем питании, и вот эту сторону я хотел бы обеспечить. А когда будете в состоянии, отдадите мне долг". И ряд пациентов действительно считал нужным возвратить дар. Участие Яновского странным образом способствовало благополучию нередко уже отчаявшегося человека. Делился средствами Феофил Гаврилович с радостью и охотой.
Другую историю мне как-то поведал доктор медицинских наук Гелий Ефимович Аронов, биограф Ф. Г. Яновского. Феофила Гавриловича пригласили к пациентке в отдаленном районе города, и он пообещал навестить ее, но сказал, что будет занят и приедет поздно. Пробило десять вечера, а в это время Киев уже засыпал. В доме спустили свирепую собаку с цепи. И вдруг, после одиннадцати, на пороге появился Яновский.
— Доктор, как же вы справились с собакой? — обеспокоились хозяева. — Не укусила ли она Вас, не дай Бог?
— Собака лизнула мне руку и проводила к крыльцу, — ответил Феофил Гаврилович.
Что тут можно сказать? Наверное, это правда, что собаки безошибочно "тестируют" хорошего человека.
Конную пролетку Яновского знали во всех бедняцких кварталах. Между тем, его коллега Николай Дмитриевич Стражеско в 30-х годах приезжал к пациентам на собственном автомобиле. В одном из писем к Михаилу Булгакову его старинный киевский друг скрипач Гдешинский описывает такой визит: сперва квартиру разыскал шофер, весьма важного вида, а затем к больному поднялся профессор.
Наверное, Ф. Яновский и Н. Стражеско в ряде черт отличались друг от друга? Что вы можете сказать об этом знаменитом терапевте, вы ведь слушали его лекции?
Что касается письма, о котором вы упомянули, необходимо подчеркнуть, что именно Стражеско после ошибок предшественников поставил Гдешинскому правильный диагноз и рекомендовал эффективное лечение. Так что в первую очередь, наверное, следует сказать, что объединяло этих двух видных врачей: широта знаний, безошибочная интуиция, горячее желание помочь пациенту. Но, разумеется, в сравнении с Яновским Стражеско выглядел респектабельнее. Лекции его слушали с интересом, но в то же время между профессором и студенческой аудиторией чувствовалась какая-то дистанция. Однако оказалось, что холодность Стражеско обманчива. Однажды после заключительной лекции студент Козлов выступил с выражением благодарности профессору. Надо было видеть, как растрогался Николай Дмитриевич! Он даже обнял и расцеловал Козлова.
Стражеско был и принципиален, причем в нелегкую политическую эпоху. Академик Дмитрий Федорович Чеботарев, известный терапевт и геронтолог, рассказал, что в 1933 году, когда Стражеско отказали в приеме к нему в аспирантуру молодого врача М. Франкфурта, в будущем блестящего интерниста, Николай Дмитриевич заявил, что в знак протеста покинет институт, и дирекции пришлось уступить.


Н. Д. Стражеско Как и Ф. Яновский, Н. Стражеско был ученым европейского уровня, совершенствовался в Париже, Берлине, Мюнхене. С 1934 года входил в состав АН УССР, в мои студенческие годы руководил госпитальной и одновременно факультетской терапевтическими клиниками, а вскоре организовал Институт клинической медицины. Круг его изысканий охватил, прежде всего, проблемы заболеваний сердечно-сосудистой системы — ревматизм, гипертоническую болезнь, недостаточность кровообращения. А в изучении инфаркта миокарда, вместе со своим учителем — легендарным Василием Парменовичем Образцовым, Стражеско вообще был первопроходцем, дав в 1910 году развернутое описание нескольких видов тромбоза коронарных сосудов, т. е. разновидностей инфаркта.
Пребывание в его клиниках приносило нам, студентам, огромное удовольствие и пользу. Следует добавить, что у хорошего врача всегда трудная жизнь. Николай Дмитриевич умер в 1952 году. В последние годы тяжело болел, находился в кислородной комнате. Его сын, профессор-химик Дмитрий Николаевич Стражеско говорил, что отец в зимнюю стужу перед самым окончанием войны поехал на санях в какую-то деревню под Москвой к тяжелому больному, и жестоко простудился. С той поры болезни не оставляли его…
Вам довелось слушать лекции и Макса Моисеевича Губергрица. Он также был авторитетным профессором в киевской терапии…
Да, эта фигура вызывала у нас восхищение, ведь профессор Губергриц был воспитанником Ивана Петровича Павлова и Василия Парменовича Образцова. Читал он, заведуя кафедрой пропедевтики внутренних болезней, и талантливо вводил студентов в подробности клинической диагностики во всем спектре заболеваний внутренних органов.
Разумеется, аспиранты Стражеско и Губергрица как бы соревновались в отношении пальмы первенства своих школ. Спорили, например, о третьем тоне сердца, описываемом Губергрицем. Оппонируя универсальности этой гипотезы, Стражеско, ссылался на их общего учителя Образцова и отмечал, что третий тон действительно может быть, но не совсем ясно, с какой частотой. Сейчас уже доподлинно известно, что этот таинственный тон выслушивается лишь в возрасте 22—23 лет.
Василия Парменовича Образцова, когда он внедрял метод скользящей глубокой методической пальпации органов брюшной полости, поначалу называли "чудаком из Александровской больницы". Были ли подобные черты у вашего учителя В. Н. Иванова?
Я думаю, каждого увлеченного человека могут причислять к рангу "чудаков". В этом смысле Вадим Николаевич не давал внешне какого-либо повода для такой оценки. А вот о непосредственности Образцова можно рассказать такой случай. Он осматривал заболевшего студента, и его мать очень сокрушалась. Василий Парменович вынул из кармана золотую монету достоинством в 10 рублей и произнес: "Не бойся, матушка, буду лечить, как за это!"
Что касается Вадима Николаевича, он был смел, но не безрассуден, и в итоге рисковал достаточно удачно. В 1936 году, когда знаменитого московского терапевта Плетнева перед арестом в прессе громогласно обвинили в том, что он… укусил пациентку в грудь, и поднялся шум "единогласного осуждения", к Вадиму Николаевичу с просьбой дать соответствующее интервью пришла журналистка. Иванов ответил буквально следующее: "Если то, что написала газета "Правда" является правдой, это ужасно…" Корреспондентке ничего не осталось, как ретироваться.
Подробности работы с Вадимом Николаевичем Ивановым в течение многих лет на базе больницы для водников заслуживают, мне кажется, комментария. Организация работы в больнице была своеобразной. Все сотрудники обязаны были своевременно приходить на работу и на дежурство, тогда как в отношении ухода график был "скользящим". Поскольку В. Иванов консультировал членов правительства, он нередко приезжал во второй половине дня. Самовольно, пусть и законно, уйти домой никто не решался. Однажды Д. Ф. Чеботарев, тогда аспирант, уходя после дежурства, встретился в дверях с шефом. Тот долго разъяснял Дмитрию Федоровичу, в чем состоит разница между больницей и департаментом, между врачом и чиновником, и что пропустить профессорский обход — вообще тяжкий грех. В клиническом смысле эти обходы были и впрямь поучительными и длились часами.


В.Н. Иванов Однажды больницу посетил заведующий Водздравотделом Букраба, "выдвиженец", как тогда говорили, не имевший медицинского образования. Когда Букраба и Иванов остановились у постели заслуженного боцмана, который лежал с пневмонией, начальник спросил, как его лечат. Иванов ответил, что помимо противокашлевых средств, банок и камфары, тот ежедневно получает шампанское. "А не полезнее было бы вместо шампанского давать по полстакана водки?" — предложил Букраба. И выслушал лекцию о пользе именно шампанского при легочных воспалительных процессах.
Главным врачом больницы был Г. Ромбульт. У В. Иванова с ним было полное взаимопонимание, и они решили создать на территории больницы институт гастроэнтерологии. Жаль, что из этого ничего не вышло. Но главный врач старался продвигать свою идею, внедряясь на территорию обсерватории. И тогда появился фельетон Остапа Вишни — "Ромбультов меридиан". Иванов, если можно так выразиться, был неприкасаемым, однако институт так и не открыли.
И, тем не менее, Вадим Николаевич своей энергией во многом интегрировал работу нескольких институтов.
В. Иванов, уделяя большое внимание аспектам онкологии, в течение пятнадцати лет, до 1949 года, руководил диагностическим отделением Киевского рентгенорадиологического и онкологического института. Показательно, что VI съезд терапевтов Украины утвердил классификацию рака желудка, предложенную неутомимым ученым. При непосредственном участии Вадима Николаевича был сконструирован томофлюорограф. Близились, однако, последние сроки. Возглавив в 1958 году кафедру факультетской терапии, кафедру, развитие которой увенчано именами В. П. Образцова, Ф. Г. Яновского и Н. Д. Стражеско, В. Н. Иванов как бы объединяет их искания в гастроэнтерологии. Знаменательно, что отдел такого же направления он долгое время возглавлял и в институте физиологии имени А. А. Богомольца АН УССР. Хронобиология и хронопатология желудка, механизмы возникновения рефлюксной болезни — все это его открытия.
Именно в этой лаборатории вы продолжили изучение заболеваний желудка, печени и желчевыводящих путей, предложили оригинальные диагностические пробы раннего выявления этих скрытых болезней. Продолжаете ли вы клиническую деятельность и сейчас?


Ф. Г. Яновский К счастью, продолжаю по мере сил. С 1987 года являюсь профессором моей родной кафедры госпитальной терапии № 2, а руководит ею мой ученик, профессор Анатолий Станиславович Свинцицкий. Раз в неделю беседую со слушателями. Обычно это курсанты цикла повышения квалификации преподавателей. Написал книгу воспоминаний. Частично она была напечатана в книге "Легенды и бывальщины киевской медицины", а в полном объеме, я надеюсь, будет вскоре опубликована издательством "Наукова думка". Есть в ней и деонтологические эскизы, поскольку в 1993 году вышла моя работа "Етика спілкування лікаря та хворого".
На долгом жизненном пути вы встречались со многими необыкновенными людьми. Что же все-таки объединяет столпов современных терапевтических школ в Киеве — Н. Стражеско, М. Губергрица, В. Иванова — людей столь разных по характеру, темпераменту и даже по научному кредо?
Я бы сказал, лучший лейтмотив отечественной медицины: быть, если хотите, ласковым и любящим отцом у постели больного.
Мы желаем, чтобы силы и стойкость не оставляли ни вас, ни вашу верную спутницу жизни — Киру Владимировну. Спасибо за гостеприимство и интересную встречу!



Учні вітають наставника!

Коли звертаєшся до постаті Анатолія Петровича Пелещука, серце сповнюється втіхою. Тому є багато причин. Головні — його товариськість, чемність, демократичність. Анатолія Петровича можна назвати легендою вітчизняної внутрішньої медицини, учнем і безпосереднім послідовником її класиків, гідним представником київської терапевтичної школи. Професор Пелещук підготував і свою наукову школу, його учнями є професори Любомир Пиріг, Тарас Никула, Анатолій Свінціцький. Науковий доробок вченого увінчаний академічними преміями імені М. Стражеска та Ф. Яновського. У липні професору виповнюється 90 років. Всевишній подарував ювілярові творче довголіття і, що не менш важливо, вірну подругу життя — привітну і завжди усміхнену Кіру Володимирівну, чудових дочок та онуків. Ми раді, що він є серед нас.
Редакція журналу та громада лікарів-інтерністів разом з усіма медиками України щиро бажає Вчителеві здоров'я. З роси та з води, милий Анатолію Петровичу!


З повагою, Василь Нетяженко


Статьи на похожую тематику:

1. Ципротин в терапии сочетанных урогенитальных инфекций у женщин

2. Профилактика кандидозной инфекции в хирургии и интенсивной терапии

3. Л.Т.Киричек Новые подходы к традиционной антигипертензивной терапии

4. Новые подходы к профилактике и терапии эпидермофитии стоп

5. Применение энтеросорбции в комплексной терапии различных заболеваний печени

6. Кандидозная инфекция в отделениях интенсивной терапии: лечение и профилактика

7. О. А. Беляева, В. Г. Семенов Энтеросорбция в комплексной терапии заболеваний печени

8. Ю. В. Белоусов Дисбиоз кишечника: современные аспекты пробиотической терапии

9. П. Н. Боднар, Г. П. Михальчишин Особенности терапии сахарного диабета II типа

10. О. А. Беляева, В. Г. Семенов Энтеросорбция в комплексной терапии заболеваний печени



зміст